Преодолевать

А всё-таки интересно, страшно ли, когда уже находишься в падении? Или адреналин вырабатывается на полную катушку, и ты не в состоянии ни о чём думать, а только пролистываешь свою жизнь. Или не пролистываешь?

Был случай, когда меня чуть не сбила машина, но вся моя жизнь не пролетела перед глазами, как обычно люди склонны говорить. Происшествие разве что ввело меня в ступор, но уж точно не заставило мою память производить ярчайшие события со скоростью 96 кадров в секунду.

Тогда, что чувствует человек во время падения, допустим, с небоскрёба? Время свободного падения где-то десять секунд.

За это время я, к примеру, успеваю открыть входную дверь в квартиру, запертую на два замка. За это время я могу помыть руки. Пока я делаю эти вещи, я мало о чём задумываюсь. Может, нечто мимолётное и успевает поселиться в сознании, но слишком быстро улетучивается.

Хорошо, я падаю с самолёта. Падение займёт секунд тридцать. Или даже несколько минут. За такой интервал многое успеваешь в жизни: причесаться, надеть нижнее белье, сделать набросок и много-много чего ещё.

Когда занимаешься этими делами, в голове действительно способно родиться множество мыслей.

Но когда перед тобой земная плоскость, к которой ты неминуемо стремишься с бешеной скоростью, то ни о чём думать не приходится. Во время свободного падения человек заворожён окружающим миром и не может сосредоточиться.

Помню, как в детстве я пошла прыгать на батуты, и во время одного из прыжков перевернулась, падая вниз головой. За ту долю секунды, что я падала, меня охватил дикий ужас.

Я испугалась того, что мой позвоночник сломается пополам, как спичка. К счастью, повезло. Но когда находишься в воздухе без шансов на выживание, ощущаешь ли тот же дикий ужас? Разве не проникает в сознание падающего что-то поистине грандиозное и невероятное, какое-нибудь озарение?

– Кать, а что чувствует человек, когда падает с крыши?

Как будто бы она знала.

– Гравитацию.

– Чего?

– Забей.

Рингтон мобильника. Снова звонил отец. Наверное, теперь стоило ответить, иначе он заявился бы ко мне домой.

– Алло? – сказала я голосом из иного измерения.

– Настя, что за дела? – холодно и монотонно, но в то же время строго проговорил голос в трубке.

– Чего?

– Привет, говорю, как дела?…

– Ой, привет, папа. Всё замечачельно! – попыталась выговорить «замечательно», но язык мой – враг мой. Особенно под кайфом.

– Что с твоим голосом?

– А что с ним? – я изобразила сомнение, но опять-таки безуспешно.