Империя Машин: Пограничье

И его бросало в краску, когда соплеменники из отряда говорили «небось она уже балуется иными предметами пред его картиной».

После трудодня, они уселись на деревянную подстилку. В домике было прохладно, и струящийся пот постепенно сошел на нет, вернув аппетит. Помимо подстилок и вещей в домике было пробито окно, куда Йом часто глядел по ночам, перекидываясь в карты со Слепцом. За особые успехи на поприще «возведения града небесного», им предоставили двухместное сооружение. По сути, большую часть работы выполнял Йом, умело прикидывающийся уставшим, когда надобно, но страже об этом было неизвестно, а метка позволяла ему имитировать эмоции.

Слепец оглядывал свои пожитки, сваленные в углу, пока не изъял из-под горстей грязных вещей обернутую в тоненький шелк картину. В Лучезарном Холме было принято на начало свадьбы каждому жениху и невесте рисовать портреты, чтобы запечатлеть юность, что называется «на века».

– Все хранишь эту безделушку? – спросил Йом.

– Она для меня многое значит, – Слепец осторожно протер полотно от пыли, – ты когда-нибудь любил?

– К чему пустые вопросы? Подлей-ка мне лучше выпивки.

В такие минуты беспечность Йома внушала Слепцу невиданное спокойствие, и даже появление просветителя, казалось, не смогло бы его нарушить. Однако, за воротами огороженной территории скрипнула запираемая снаружи калитка, и они мигом попрятали все следы отдыха, выстроившись подле глиняной постройки и ловя на грудь удары хлыста. Обычно наносили от трех до четырех, но сейчас Надзиратель был чем-то недоволен и всучил Йому целых восемь.

Затем, когда тот упал, плюнул ему на окровавленную спину и сказал, чтобы не расслаблялись. «Близится великое празднество и вы – презренные рабы, призваны участвовать в его свершении». Йом поднял от земли лицо и… Хлыст прошелся еще раз, обжигая лоб. Он ахнул, Слепец бросился к нему, но надзиратель хлестнул по воздуху, предупреждая его о нарушении дисциплины.

Когда Йом собрался с силами, то открыв глаза заметил, что видит только левым.

– Сучий выродок, – кряхтя, он поднялся, но, пошатнувшись, упал.

Подоспел Скиталец

– У тебя бровь рассечена, тебя нужно перевязать.

– Обожди, пока он уйдет – прошептал Йом, хватая его за рубаху, но тот вырвался и бросился к высокому частоколу ворот.

– Лекаря! Срочно! – он надрывал голос, крича в тишине, но никто не отзывался, и никак не выходило отпереть дверь или перелезть наружу. Они словно в камере без потолка! Слепец придумал, как отпереть замок.