Империя Машин: Пограничье

«Я никогда не вел так себя с женой», – он еще не осознал в полной мере рабства, поскольку все его заточение длилось немногим боле сезона.

– Знаешь, – шепнул ему Йом, – я задаюсь вопросом, почему тебя зовут Слепцом?

Он лучезарно улыбнулся, обнажая ровные как по линейке зубы.

– Дело в том, что я выиграл жену на весенних игрищах, победителю полагалось провести ее до шатра. До этого я видал ее раз на балконе и влюбился. Дрался же и ловил девушек с завязанными глазами на слух.

Ну и перепутал.

– То есть?

– Это ты так ей потом сказал? – спросил Хейм.

– Они одинаково были одеты!

– Чем не повод… – продолжал он невозмутимо.

Йом на всякий случай огляделся – стража занималась проверкой документов у посетителей.

– Я был сзади! Она вела.

– То есть ты шел за девушкой и даже не удосужился посмотрел на ее лицо? – спросил Йом.

Тут влез и Хейм

– Догадываюсь, куда он смотрел.

У Йома возникла неприятная ассоциация, и он прекратил расспросы.

– А чего мы ждем? – спросил беловолосый седой старик.

– Открытия карнавала Медвардом, – проговорил смуглолицый, который ехал рядом с Йомом, – видишь ту качалку? – указал он на виселицу. Старик кивнул. – Так вот, дед, тебе понравится, – добавил тот ухмыляясь.

Йом было полез ему влепить кулаком, но ощутил, как холодная сталь коснулась бедра. Он не видел, откуда тянется рука, но благоразумно не стал оборачиваться.

Когда прихожане расселись на лавках, заправитель аукциона в розовой мантии прошелся к рабам. Он подманил пальцем Йома и приказал подоспевшему цирюльнику сбрить лишние волосы и наскоро омыть ему голову, поскольку «нынешние гости выразили желание не приглашать обезьян». Он ворочался, не позволяя срезать волосы у лба, иначе бы открылось пусть и малозаметное, но клеймо. Две рабыни принесли чашу, куда его мокнули головой и затем, расчесав волосы отправили обратно в строй. То же проделали и с Хеймом, обстригая тому любимейшие бакенбарды.

Занесли паланкины, и оттуда, кланяясь толпе сошли те, ради кого по сути и проводилось данное мероприятие. Заправитель аукциона легкой походкой взошел на гладко тесанный помост, где уже сидел счетовод за П-образной трибуной. На сцену поднялся герольд и протрубил в рожок.