Империя Машин: Пограничье

Уклонился от правосудия, мерзавец?

– А девчушка, вижу, с тобой, жива и невредима, – кряхтя пытался он отодвинуть от шеи меч, обхватив рукоять.

– Нас едва не прикончили твои сообщнички на пару с братьями Морсами.

Старик уже кряхтел, и Неизвестный заметил, что переборщил. Упав на пол и отдышавшись, он отер рукавом заслюнявленный подбородок

– Все знают старика Лосьена, как лгуна и обманщика, но мало кто ведает о его прошлом, ибо никому не важно прошлое. Все без оглядки и без сожалений, куда нам, старикам угнаться за вами! Вам светлое будущее подавай, да с приправкой из горчицы, чтобы вставило наверняка!

Он перебрался на кресло качалку с поломанной ножкой.

То прогибалось под его весом, хотя старик и был худ. Зашевелив пальцами по набросанным на полу коробкам, он поднял одну и вытряхнул содержимое – шарфы, обвязал вокруг шеи, и накинул на грудь плед. Неизвестный не мешал, торопиться некуда, он пододвинул к старику стол и уселся туда, а Амалия расположилась поодаль, поглядывая за окно.

– Ну, как ты, голубушка? – обратился Лосьен к Амалии, но та даже не повернула головы, а губы плотно сжались.

– Оставь ее в покое, – нахмурился Неизвестный, – и сообщи-ка лучше, как ты избежал петли.

Под неторопливый разговор он выяснил, что Лосьена отпустили по возрасту. Как прощенный, он мог заменить кого-то из висельников, и по уговору с Оливером, тот бы содержал его сына, но старик передумал. «Мой мальчик и без того настрадался, веревка облегчила его участь, толку ощущать дряхлость в членах, когда тебе не стукнуло и тридцатки?» Амалия ужаснулась, и с отвращением впервые поглядела в глаза старику, но тот выглядел подавленным.

«Сынка то я любил, да нет ему спасения, привлекли в итоге за соучастие… Не припомню разве что лорда Генри. Хотя и видал там кого-то в его одежке». Старик плотнее завернулся в плед, по коже расходились крупные мурашки, а со рта сочился гной. Скрюченными пальцами он выискивал что-то по карманам одежды, но вот, дрожь ослабла, и он затих.

– Как видишь, досталось мне сполна, – проговорил Лосьен, когда бледное лицо налилось румянцем, – «людей губит или нищета, или избыток счастья» – говорится в святилищах протекторов. Полагаю, поочередно и первое, и второе.

В комнату просачивался запах гари, старик мотнул головой в сторону окон, и Амалия, заметив его посыл, надавила на «брови» над ними. Опустились герможалюзи, плотно прилегающие к оконным рамам.