Империя Машин: Старый Свет

Уверяли – что, исправь он свое положение и переедь в более благополучный район – ситуация сгладится, но нарушитель упорно настаивал на своем. Ему про то, что «производительность падает, города из-за таких не видать!», а он: «просвета не видать от ваших наставлений». После трудодня ввязывался в вечерний отдых изнуренных рабочих. Мешался, в глаза вглядывался, спрашивал: «Чуешь? Витает!» – и, самое главное, – смущал ребят. Зазря вызывал чувства вины, злобы. Заводились разговоры о счастье, несчастье, и тугодум этот поддакивал.

Видать – правильно мыслите!

Подумывало начальство – что он шпион, подрывающий безопасность. Меня назначили следить за ним. Было как-то неприятно, подпольным человеком себя ощущал, а куда деваться? – записывал все его перемещения, действия в книжечку. Для отчета. Мысли – дорисовывал, но не вышло складной картины. Бунтарь вел вполне обычную, скучную жизнь. Еще бы не жаловаться на скуку! Только ходит, оценивает да размышляет. И то – как-то однобоко, не видя перспективы.

А товарищи… Выходили на следующий день работать: рыть канавы, прокладывать каналы, строить мосты под торжественный гимн, а нет-нет, да озлобленные.

«Я бы лучше еще поспал» – скажет один, и второй поддержит. Сплошное негативное влияние на общее дело. И гимн мешал – «однообразный, хоть бы поменяли» – ворчали рабочие. Как им объяснишь, что заразились хандрой? Архитекторы, венценосцы идеи, проектировавшие город, и те – приуныли. Даже с почтением поглядывать начали на неопрятного проходимца. «Нам предстоит питаться, чтобы защищать труд, и трудиться ради пропитания», – вещал тот под нос, точно проповедник. Какое хамство! – говорить о себе, выдавая за «нас» свои домыслы.

Лишь музыка соединяла всех разрозненных людей в общее, значимое для общества, дело. «Наверное, дух в песне открывается. Он то и победил старческий маразм, провозгласивший себя выше коллектива». Тем временем, пришли новые планы застройки. Конечно, сроки подгоняли, нагрузка увеличилась вдвое, но люди справлялись и не отступали.

Худые, голодные, однако, увлеченные. Дух все победит, не околеет: и разлуку, и невзгоды, и тяжбы, взваленные судьбой.

Помнил, как подгоняли. Все шли добровольно, а он – как пленник. «В темпе работай, в темпе!» А он гнул свое: «выбиваюсь». Мало рук, недобор – потому и терпели.

«Смысл положено искать во внеурочное время! Два часа в штрафной!».

Уж тогда мужики подумали, что вернется он совершенно измененным. Про штрафную бригаду рассказывали немыслимые вещи.