Империя Машин: Старый Свет

Однако, власть, приобретенная человеком, не ограничилась господством над естественным миром и перешла границу, различающую существование вещи и жизни. Это пагубное влияние по подавлению природы, проникало в малейшие лакуны нашей души, завоевывало наше доверие, уважение и почитание, пока не распространилось и на людское сообщество. Оно стало тем, что ныне мы зовем Истиной. Наше частное, пререкающееся, несовершенное, мелочное законодательство превратилось в манифест мирового порядка. Технологический, экономический и социальный прирост стали самоцелью, а отдельный индивид – средством ее осуществления.

Все, кто не заслуживались называться Человеком – попадали в кабалу, изгонялись из общества и подвергались самой суровой каре – клеймению, постоянно напоминающему свое отвергнутое положение. Само жизнеустройство перевернулось с ног на голову. Ценность исполнителя на конвейерной ленте превысила значимость творчества, жизненного порыва, свободы и вневременной нравственности. Последняя стала определяться соблюдением трудовой дисциплины. Эмоции, фантазии, чувства и переживания – этот необозримый калейдоскоп всего, что делает человека человечным – уступили место качествам, необходимым для формирования сверх-индивида. Существа, чуждого жизни, неспособного к диалогу, измеряющего себя по эффективности и занимаемому положению. Экономическая стоимость стала эквивалентом правил современного мироустройства. Голый интеллект разложил природу на элементы, химические реакции и физические законы, обезличив проявления ее многообразия. Человечество заглушило в себе совесть, и мир отплатил той же монетой. Техногенной катастрофой, развалившей Эго людское на части. Просветители – новые владыки эпохи распада, Рассветная Скрижаль – тень подвергнутой изгнанию религии и этики. А Страна Машин – отражение былого величия доигравшегося ложного Бога – так говорил пророк» (цитата из откровений Эферии).

Глава – 1 —

«Эй! – донеслось отовсюду, и ниоткуда одновременно, – где я?».

Сумрак слегка расступился, позволяя вопрошающему разглядеть босые ноги. «Холодно». Пол был залит чем-то вроде застывшего мазута. Нащупав хлипкую бесформенную опору, он продвинулся вперед. Конечности с трудом держали вес тела. Неподалеку трещал одинокий лучик, пробивающийся сквозь пелену. «Огонь!». Каждый шаг вызывал расходящиеся от стопы концентрические круги, будто человек ступал по сухой воде. Он замедлился, чтобы образовавшиеся «волны», не потушили пламя.