Империя Машин: Старый Свет

– Ты меня порицаешь? Отец взвалил его себе на плечи, обеспечивал…

– Не надо было делать ребенка из прихоти, – отвернулась девушка, – их никто не понуждал заниматься любовью и плодить нелюбимых детей.

– Он дорог тебе?

– Он единственный, кто поддерживал меня, когда все отворачивались. Несмотря ни на что. Даже, если ему влетало… А это было частенько.

– И почему же он оказался в больнице?

– Богатое воображение. Врачи посчитали, что он на грани сумасшествия, и заперли его в доме милосердия.

– А отец?

– Он был рад такому исходу событий. Наследником может быть только дееспособный. Сынка с легкой руки папеньки признали несостоятельным. Он сам подписал документ о его выходках на дому… Я узнала об этом, когда было слишком поздно. Неделю прогуляла с подругами. С тех пор, сторонюсь женского общества.

– Считаешь себя виноватой?

– Его ведь обманули! Привезли на слушание стихов, а он оказался в сумасшедшем доме! Помню, как навещала его весной… Он совсем изменился, не говорит, почти не ест, каменное лицо, постоянно обращённое в окно.

Это ужасно, из него словно выжали жизнь и бросили на самотёк.

– Может… Он правда болен?

– Ты его не знал! Я росла рядом, ухаживала за младшим братом, а он – не я, как положено, – был опорой, моим домом. Раньше он любил петь, а теперь… Не выносит посторонних звуков. Я принесла его любимое произведение, мы попробовали сыграть… Его коробило от шума, а потом он убежал.

– А мать?

– Она знала – это не к добру, но дала согласие на его заточение.

Без сопротивления, будто речь шла о выносе мусора. Она отказалась от родного сына.

– Но не от тебя.

– Конечно. Я была их любимицей, но увидела к чему приводят мечты… когда из ребенка пытаются вылепить чью-то фантазию. Меня почти не трогали, ведь я не выделялась особыми талантами… Зато, едва они заметили, что «их маленькое чудо» самостоятельно освоило счеты, тут же возгордились и… В общем, брата грузили не по возрасту. Он не справлялся, сбегал из дома, его силком возвращала стража, лупил отец, а соседи и вовсе считали избалованным дитем.

Поживи с десяток лет в домашнем терроре и озлобишься на мир…

– И что же он совершил в итоге?

– Убил закрепленного за ним Корректора.

– Душегуб должен помнить свою суть.

– Чего же вы, офицеры, тогда расхаживаете, красуясь погонами?

– Он отрицал вину? Уронил мужскую честь?

– Опять эти бабские разговоры про публичный позор.