Остаться на грани

– Работаем, дела идут, продажи в последнее время пошли в гору.

– А у нас, как видишь, пока не особо с посетителями.

– Да ничего, закончится лето – приедут студенты, и опять будут толпами к тебе за самсой и лагманом ходить. Лучше тебя их все равно здесь никто не делает! – был весел дядя.

– А ты что же, соскучился по самсе, что решил заглянуть ко мне?

– Самсы-то да – я давно уже не ел, можно и заказать парочку! – загорелись глаза у моего дяди. Но я пришел поговорить по поводу моего племянника, – посерьезнел вдруг он.

– Я слушаю, – оценил меня взглядом уйгур.

– Карим попал в очень непростую ситуацию: только вчера он приехал из Крыма, вернее бежал оттуда. Его отца арестовали, подозревают, что он снабжал оружием определенные радикальные группировки, – вдруг резко понизил голос дядя. – Они считают, что его отец – Хызыр-рейс, – брови уйгура, как только он услышал это имя, тут же поднялись. В это же время подошел молодой парень-официант и подал уже разогретую самсу.

– Ты хочешь сказать, кардэщим[16 - Кардэщим (тур.

kardesim) – брат (к младшему по возрасту).], что ты сын Хызыра? – переметнул он свой пронзительный, недоверчивый взгляд на меня.

– Нет, этого не может быть, – запротестовал дядя, – я знаю Исмета, его отца, всю жизнь – он простой работяга, никогда дальше базара и своего лотка с овощами не выходил.

– Все это, конечно же, печально, – уйгур откинулся на спинку стула и, мне показалось, что теперь он уже расслабился. А я, избавившись от его дискомфортного взгляда, откусил самсу, ароматная, горячая мясная начинка которой приятно растеклась по моему рту.

Утренняя яичница уже давно переварилась, и желудок требовал очередной подпитки.

– Подозрения пали и на Карима, его считают подельником Исмета. Поэтому он и бежал из Крыма, – сделав паузу, дядя продолжил. – Я оказался его единственным родственником заграницей, вот так он и очутился в Стамбуле. Теперь ему нужно начинать новую жизнь, назад вернуться он уже не сможет, он должен начать осваиваться здесь. Я подумал, что было бы неплохо, если бы ты смог пристроить его кем-нибудь к себе – пускай хотя бы полы моет или посуду.

– Хм-м, – Асматулла-бей почесал свой пухлый, гладко выбритый подбородок, – по старой дружбе я, конечно, помогу твоему племяннику. Лишние две руки мне не помешают, но не на кухне. Будешь официантом, – посмотрел он на меня, – справишься?

– Думаю да, Асматулла-бей.

– Тогда я оставляю пацана на тебя, – поднялся дядя, – мне нужно сегодня съездить на встречу.