Всего лишь любители

В такой защите подсознательно вижу свою сверхзадачу. Нас в команде двое: я, зовут Сергей Горлов (Гора), и Юрка Гвоздишин (Мякиш). Мякиш хитрит. Он никогда не отрабатывает до конца. Часто полагая, что мяч не достанет, совершает не бросок, а его имитацию. И никто особо не критикует. Понимают, что есть границы человеческих возможностей. Когда все же изредка упрекают, Мякиш тут же реагирует жестко: «Я вам не фокусник!» Что касается меня, я, наоборот, стараюсь брать даже «мертвые» мячи. Результат, правда, все равно не намного лучше, чем у Мякиша.

И вот однажды Бараджан задумчиво наблюдая за моими мучениями и растягивая рот в гримасе досады, вдруг позвал за собой, хмуро ковыляя к кромке поля, глядя куда-то поверх толстенных очковых линз на носу (одна нога у него высохшая была и не гнулась – последствия фронтового ранения). Я подошел, с трудом стараясь продышаться и сгорая от стыда. Мне «воткнули» с одиннадцати метров десять из десяти.

– Так не пойдет.

– А как? – зло поинтересовался я.

– Скажу тебе – как. Мякишу – нет, он – лентяй.

И тут Семеныч поведал (от кого бы еще в то время можно было услышать подобное?!)…

– Если не можешь физически, срабатывай психикой.

– ?

– Не понял?

– Психикой не получается. Я ж психически нормальный.

Он покачал головой и без улыбки спокойно начал объяснять:

– Это потому что «нормальный». Нормально, это означает никак, понимаешь? Ни черта не бывает, когда нормальный. Ни одно открытие, ни один подвиг не совершаются «нормально».

Видишь, что мяч не достаешь, и все, сдаешься! Надо время замедлять. Ненормально.

– Время не замедляется, – заметил я.

– Запросто замедляется. Только теми, кто может. Ты можешь. Конечно не на минуты или часы, а на долю секунды. И этого хватит. Вот мяч. На, подержи, всмотрись в него.

Он поднял мяч и кинул мне.

– В нем, в этом мяче, все. Успех, позор… Все! Твоя жизнь. Один раз был случай на фронте. Прямо в окопе с немцем рукопашная. Раз за всю войну такое.

Я спиной стою к нему, только поворачиваюсь, а он уже – жах! И ударил… Ножом. И пока шла рука его, я успел разглядеть зазубрины на лезвии того ножа. Прямо видел их, видел жилу у него на руке и стеклянные глазищи… Так захотелось мне остановить мгновение. И оно тянулось медленно! Успел выстрелить из пистолета прежде, чем немец меня достал. Вот так. Потом уж вычитал, что такое бывало в опасности не со мной одним. Когда-нибудь и ученые признают.