Запретное чтение

Такую вот модель отношений я перенесла и в свою семью, а также в собственное понимание действительности.

Продолжая мысленно рассуждать на эту тему, я на секундочку оторвалась от чтения, ласковым взглядом «погладила» благоверного. Он, как и мой папа, всегда вел семейный корабль стабильным курсом: оставаясь, в основном, упрямым до невозможности (однажды упорно и самоуверенно тащил нас за собой без карты по старому городу на Крите, отказываясь кого-нибудь спросить, и мы заблудились, чуть не опоздав на последний автобус в сторону нашего отеля), однако, умел приспосабливаться к ситуации, к которой его незаметно и тактично готовила супруга.

Если синие штаны ему к лицу, как считает жена, значит, будут синие. Если не плавки, а плавательные шорты, чтобы хоть как-то скрыть живот и отличаться от других русских мужиков, как решила опять же жена, значит шорты. Прежде всего – стабильность и покой. Никаких дискуссий и нервотрепки. Сама мужественность в большом и уверенном теле, железобетонная логика и стратегия, а тонкие настройки – дело женское.

Вот и эта поездка не была мужу особенно нужна и, по его мнению, сыну тоже. Костя, которому десять, спокойно мог бы отдохнуть вместе с ним где-нибудь на реке среди тайги в резиновой лодке. Наверно, самый лучший отдых для дикой мужской психики. Дикость среди дикости – полная гармония первозданности и взаимопонимания… Но точность настройки – это как стыковка космических кораблей на ручном управлении.

В результате муж ворчал-ворчал, но, как говорится, к маме – значит к маме, или: к морю – значит к морю.

А разве могут быть мужики другими вообще? И пусть все же есть в них некоторая твердолобость (трусы иной раз не стянешь, чтоб вовремя постирать), но вместе с этим качеством дарована им простота, святая простота и прямота во всех проявлениях мужской личности: как вот эти короткие волосы Колины «ежиком», как прическа сына «бобриком», как все в их мужском незатейливом мире простых запахов, естественных, иногда грубоватых инстинктов и действий, ими продиктованных, быстрых, решительных, понятных до примитивизма, разложенных на формулы, простые коды и сигналы.

Мне кажется, что я постигла этот механизм и разумом и сердцем, как часовщик, который уверенно крутит свои шестеренки, как ученый, распознавший китовые трели. Один писк – пора кушать, два – пора спариваться.