По кромке удачи. Игра на выживание

– Чего смотришь – видишь, у него дыхательные фильтры не той системы оказались. Снимай ботинки, трофей мерить сейчас будешь.

– А нам точно ничего за него не сделают? – Парень с усердием стал стягивать обувь с ног мертвеца, пока я с трудом нашел подобие молнии, чтобы расстегнуть одежду. Еле нащупал собачку, за которую потянул от шеи вниз, распахивая комбинезон.

– Смотри, что это у него тут! – В набедренном кармане обнаружилась коробка, в которой располагалось десять ампул и пневмошприцов. – По ходу, этот крендель на лекарстве каком-то сидел, или это дурь какая-то.

Ну-ка, где у нас тут анализатор?

Нужный прибор оказался в контейнере и напоминал здоровый смартфон, только толщиной сантиметров в пять. Я вытащил одну ампулу из коробочки и направился к шлюзу, который вновь открылся при приближении. Оказавшись вне капсулы, я бросил ампулу на небольшой участок скалы, очищенной от голубого песка, и раздавил ее каблуком. Тут же поднес к осколкам анализатор, осторожно окунув металлический стержень, торчащий с торца прибора.

Пара секунд – и на дисплее высветилась надпись на великом и могучем:

«Анализ закончен. Мощный стимулятор, временно повышающий ваши возможности двукратно. Эффекты: стопроцентное повышение ваших физических и умственных показателей на два часа; стопроцентное утоление голода, жажды, иных физических потребностей на весь день. Побочное действие: при употреблении чаще одного раза в день – полный упадок сил».

Ну надо же, какая полезная вещь оказалась у серомордого в кармане.

Я направился обратно в капсулу, из открытого прохода которой на меня смотрел напарник, зябко ежась. Еще бы, это я в «горке», она плотная, плохо отдает тепло тела, а парень – в спортивной хэбешке.

– Камрад, ты чего тепло на улицу выпускаешь? Живей внутрь! – сказал я, заходя в наше временное жилище. – Повезло нам, еще как минимум четыре-пять дней плюсом к нашей сытой жизни только что добавилось. Давай продолжим раздевать этого Деда Мороза, может, еще чего полезного снимем с него.

Полезного, кроме одежды и обуви, больше ничего не нашлось. Под комбинезоном было лишь нательное белье, которое мы снимать не стали, – нужно и меру знать при глумлении над покойным. Михаил наотрез отказался надевать комбез без верхней одежды. Но когда все же облачился в него и трофейные ботинки, мы увидели еще одно техническое чудо. Одежда и обувь слегка изменили форму и размер, сев на парне так, словно специально для него создавались.