И.Н.Ф.Е.Р.Н.О. Ад начинается на Земле

Ты – Зверь!

– Не-е-т! – Скиталец устремляется к древу, расчленяя восстающих на пути; пред ним вплотную восстает вурдалак, вонзая острие меча в плечо, Скотт Ринтер выхватывает массивный кольт, и свинец раздробляет череп противника, а он, взбегая по мощному стволу, обрушивает серии ударов, выкрикивая:

– Мечи не уберегут тебя от руки моей… Тень не выстоит пред светом… Звезда не затмит луну. Ты же не выстоишь предо мной!

– Так свету уподобил ты себя, брат? Очнись! В пустоте не обрящется свету места; жизнь не прольется в сгнившее тело, но смерть восстанет в нем предвозвещением конца в перерожденном Ином, пошатнув заветный устой, являя власти воцарение, изрыгнутой из бездн в прославление сего мира, приявшего Тьмы закон.

– Бывать ли речению твоему, отвечу: никогда!

– Мир зальется кровью, и кровь будет твоя. Ты падешь!

– Аундас, не убил тогда тебя, теперь же твой черед настал!

– Глупец! Действительно, Скиталец имя тебе: переступаешь только, грядя в пустоту; осознай бессмысленность избранного тобой пути.

Смеюсь же над тобою я, ты – исчадие и урод Тьмы, измыслил в своеволии водвориться на стезю иную? Смеюсь и насмехаюсь; ты – Свет? Так познай силу тьмы! Вострепещи! Узри и погибни; я же вкушу твою плоть, и хозяин меня удостоит сей миссии!

Черным облаком взмыли вурдалаки, обратившись в мерзких крылатых тварей, и рокот, в писк переходящий, ужаса исполнял; человеческие лица преображались в вытянутые клыкастые морды, черной шерстью обрастали тела.

Вурдалаки, визжа, набрасывались, впивались когтистыми лапами в живую плоть. Скиталец, сверкая глазами, неутомимо сражался, поражая в сердцевину, распарывая крылья, отсекая конечности.

Царила мелодия свирели, музой смерти отдаваясь в звяканье стали и предсмертном стоне; и апогеем ужаса разнесся окрик Аундаса в сердце Скотта Ринтера, израненного, с зияющими кровавыми ранами от когтей и остриев мечей. Аундас стоял на крыше дома, удерживая в руке Иону; скорость света опережая, Скиталец, преломляя время, мчался к дому.

Тщетны усилия, вурдалак вонзил зубы в плоть дитя, испив скоротечно, отбросил младое тело, ниспавшее в покрывало снега, изливая капли алой крови…

Удары сердца прожгли грудь Скитальца, мир замер; поникши, скрыл меч в ножнах и опустился на колено он, рукой провел по златым локонам и воззрел на бледное лицо, кровью запятнанное. Слух поражал агонии вздох предсмертный из уст дитя.