И.Н.Ф.Е.Р.Н.О. Ад начинается на Земле

Воззрел в глаза кровного брата и, наклонившись, когтистой десницей впился в голову и поднял Аундаса ввысь; жизни бурное течение, как обрушивающаяся грозная волна, пронеслось мигом и исторгло потаенный гнев и горечь, поразившие сокровенную часть души – воспоминания.

– Прости, брат… – молвил Скиталец, и десница размозжила череп.

Кровь стекала с когтей, впитываясь в снег, Скотт Ринтер, обернувшись, пошел прочь и, постепенно принимая человеческое обличие, приблизился к Ионе. Окровавленное дитя возлежало в белоснежной усыпальнице, холодеющее тело покидало тепло, и Иная жизнь, по жилам распространяясь, перерождала умирающую.

Тяжкое, надрывное дыхание вырывалось из уст.

Скиталец, выхватив из земли сверкавший в лунном свете клинок, с воплем страдания, плача, пронзил дитя в сердце, и замер склоненный, опущенный на колено у издавшей вздох смерти. Из последних сил Иона, краем глаза взглянув на поникшего, робко улыбнулась, застыв навечно. Лик Ионы неизгладимо запечатлелся в памяти Скотта Ринтера, и слезы, в сей миг оброненные, иссушили душу, и отныне ничто не вызывало плач Скитальца.

Бархатный, нежный голос ворвался в тишину безмолвного страдания. Луны свет пал на деву в белоснежном плаще; капюшон откинули нежные руки, явив высокий лоб, голубые очи – лик, обрамленный золотыми локонами. Алые губы, чувственно приоткрытые, сладкозвучно молвили:

– Не изменился ты, Антоний…

– Единственный человек ведает истинное имя Скитальца…

– Восстань, Антоний; мертвым сей путь дан.

Ты, жизнь от рождения вкусивший, приобрел смертных силу. Отречешься изначальной сущности, и отнимется жизнь, немощен станешь, полнейше сподобившись лику людей.

Вздохнув, Скиталец крепко сжал меч и, выпрямившись, вплотную приблизился к деве. Его взгляд был суров, а голос холоден.

– Из глубин прошлого восстала ты… Аннет… Боль предвозвещая и сражение чувств, из страсти слияния в пепел претворенных? Любовь молотом Судьбы расколота и обессмерченный познает ли земное? Вместит ли мир Любовь того, кто ни жив, ни мертв, – плотяннен… бездыханен и, однако же, как пыль песка скрывает потаенную жизнь…

Дева шагнула вперед, скинула плащ, явив обнаженное тело.

Золотой кулон ниспадал до груди, отчетливо выдавался округлый живот.

– Будет рожден сын твой…

Легкая рука неуверенно коснулась лица Скитальца; персты ласкали чело, нисходили к ланитам.