Время сеанса подошло к концу

А что способствовало такой проницательности? Такое долгое нахождение в дружеских отношениях? Она смогла определить, что я обеспокоен, только по долгому и крепкому объятию? Я был в восторге от этого, но понимал, что не могу ей рассказать причину. Пока что не могу. Посмотрю, что будет твориться в моей голове дальше, а там уже решу. Вдруг это разовый случай. А я думаю, что так и есть.

*****

Мы едем в автобусе. Очень много людей. Он набит целиком. Многие плачут, все утешают друг друга. Их глаза пропитаны ужасом и болью, покрыты слезами даже у тех, у кого эти капли не срываются вниз.

Я будто сторонний зритель здесь. Вид от первого лица с плавающей камерой. Как в кино. Никогда не было таких ощущений раньше. Я пьян? Я под наркотиками?

Наконец эта камера, с помощью которой я смотрю на все, поворачивается. И я вижу гроб. Черный глянцевый гроб. А в нем – я. Никаких эмоций. Я просто смотрю на это через ту самую камеру.

Она снова перемещается и показывает мне моих друзей. Вика вся в слезах, Алиса и Максим ее успокаивают, Даша сидит рядом с ними.

В ее глаза стоит невероятный ужас. Будто перед ее лицом террорист только что взорвал толпу, а ей удалось выжить.

А я лежу с закрытыми глазами, в парадном костюме, совсем молодой парень. Совсем не понимаю, что происходит. Не могу оценить ситуацию, только лишь вижу эмоции всех этих людей. Я будто робот, и эта камера – мои настоящие глаза. Будто я запрограммирован так и просто не понимаю человеческие эмоции и то, что здесь происходит в целом.

Как будто это все совсем из другого мира.

Автобус останавливается, Вика выходит из него самая первая. Она точно вылетает из него, как пробка из бутылки шампанского. За ней выскакивают Алиса и Даша. Вика отмахивается от них, просит оставить ее. Она плачет не переставая, а подруги не отходят от нее ни на шаг.

– Конечно, в такой ситуации хрен чего скажешь, и подбодрить или успокоить никак не получится, я понимаю, Вик. Но ты попробуй. Хотя бы перестань плакать. Ну или хотя бы не так сильно.

Всем собравшимся очень страшно за тебя, – говорила Алиса.

Кому всем? Эта камера как будто размыла лица других людей, кроме моих друзей. Тех, кого я видел за последние сутки или часто в течение продолжительного времени.

– Не могу я! – сквозь слезы кричала Вика. – Просто не могу… Я не знаю, почему. Почему я не могу быть спокойней, как вы… Они сами текут, я не могу их остановить… Простите, пожалуйста.

– Брось, ты чего извиняешься? Не надо.