Время сеанса подошло к концу

У нас стоит три кофейных аппарата в холле, и обычно они пользуется бешеным спросом. Даже не знаю почему, но мне кажется, что все наши студенты выпивают по несколько литров кофе в день. Так вот. Алиса была очень расстроена, в тот день у нее все валилось из рук и ничего не получалось. Я думал, что она на грани нервного срыва. Подходит она к одному из кофейных аппаратов, выбирает свой любимый кофе. Да, любимый кофе у нее тоже есть, при том, что дома она его не хранит, и там царит чай. И подлетает какой-то парень, вставляет свои деньги ровно перед тем, как это собиралась сделать Алиса.

Не знаю, что она подумала, но она резко и злобно посмотрела на него, развернулась и ушла. Он забрал кофе и попытался догнать ее.

– Алиса, стой, твой кофе! – прокричал парень, но она не останавливалась.

Тогда он решил догнать ее. Приблизившись к Алисе, он попытался взять ее за плечо, но она уклонилась от этого и махнула рукой, ударив несущую кофе руку того юноши, и весь стаканчик был опрокинут на нее. Честное слово, я никогда до этого не видел ее в такой ярости.

Ее глаза будто были готовы выпрыгнуть и сожрать этого парня, и они были настолько красными, что Марс бы позавидовал. Было облито одно из ее любимых и, как она считала, счастливых платьев. Признаться, мне оно очень нравилось. Оно было в меру короткое, в меру пышное, красивого серого цвета, под определенным светом отливающего в близкий к какому-то бледно-коралловому. Оно отлично сидело на ее фигуре, придавало ей больше нежности и аккуратности, чем дикой сексуальности.

Алиса смотрела на юношу и всеми силами пыталась себя сдерживать, а он все кричал какие-то извинения, предлагал подвести ее до дома, чтобы она переоделась и постирала платье, даже предлагал возместить ущерб. И, насколько я знаю, он мог спокойно это сделать, поскольку он был из довольно состоятельной семьи и в свой 21 год уже ездил на крутой иномарке. Кажется, его фамилия Диденков, а вот имя не помню.

Девушка толкнула его, грубо послав и отказавшись от всех его предложений, и подошла ко мне, попросив отвезти ее домой.

Конечно, я согласился.

Когда мы ехали к ней домой, я чаще обычного отвлекался от дороги, смотря на нее. По ее худым щекам текли огромные слезы, которые Алиса не успевала вытирать и иногда даже не хотела, они достигали ее остренького подбородка и падали на ее грудь. Мне было сложно смотреть на то, как она плачет, потому что я такое видел всего не больше пяти раз за все время, что знаю ее.