Пули дороже жизни

Да и одежда пооткровеннее. Наверно, Вип. Бармен так опасается нас… Хотя, скорее меня, будто боится мести… Будто видел наш бой… А может, ему кто-то очень красочно пересказал? Тем лучше.

Я сделал глубокий глоток янтарного, очень крепкого пива. Прохладное, да и вкус классный. Яркий, насыщенный. Увидев мою довольную улыбку, официантка почти пропела:

– Сорок восемь единиц.

Грех было отказать такой красотке в чаевых. Мы с Ретом скинулись на все пятьдесят пять. Тем более что на пиво цену нам явно снизили. У кого же в баре так язык подвешен, чтобы бармена настолько запугать? Мы же в слепоте сражались, еле махали мечами из-за долбанного спирта Арвен.

– За языка! – произнёс тост Рет. Похоже, у нас один ход мыслей.

– За языка! – ответил я, мы стукнули кружками и отхлебнули.

– Ну, так всё же, как вы с Арвен познакомились? – не успев оторваться от кружки, произнёс мой боевой товарищ. Сколько мы с ним вместе ходили? Полтора или два года, кажется… Столько привычек друг у друга переняли, что многие нас братьями обзывают.

– Я же сказал, скучная и неинтересная история, – ответил я, но собеседник упорно смотрел, ожидая откровений. – Ну, ладно. Смотри, она наняла меня, попросила сопровождать до каких-то пещер, – начал я, энергично жестикулируя руками. – Просто охрана. Мы добирались туда целый день, и всю дорогу Арвен без перерыва рассказывала о своих больных и о больнице. Умолкала только для того, чтобы горло промочить. А затем опять пошла пластинка. Я – охранник, не могу же ей запретить.

Меня деньги интересовали. К концу дня добрались до пещеры. Заходим внутрь, и представь, медсестра болтает, и пещера эхом откликается. С двух сторон на меня говорят всякую всячину, думал, не выдержу. А пещера к тому же лабиринтом оказалась. Мы довольно быстро нашли какие-то светящиеся грибы, Арвен сорвала несколько и убрала в сумку. Но выход из пещеры искали долго. Целую неделю.

– Неделю? – слишком громко удивился Рет и подозрительно огляделся вокруг. Обычно после таких громких восклицаний все замолкают и поворачиваются в сторону голосивших, но народу было пофигу.

Болтали о своём, гоготали, ржали и ничего вокруг не замечали, давно перестав коситься в нашу сторону.

– Да, неделю, – ответил я на полном серьёзе. – Но всё не так плохо. Уже через час после того, как Арвен собрала образцы, она вдруг сказала: «Мы заблудились». После она о больных и не заикалась. Вместе мы начали предполагать, куда и откуда шли, чертили знаки на стенах.