Демоны Петербурга

Вот только я не был готов к тому, чтобы принять свою жизнь такой какая она есть. Мария будто прочитала мои мысли и сказала тихим и спокойным голосом:

– Ты задаёшь себе вопросы – почему именно ты, почему у тебя так всё плохо, и ты начинаешь сравнивать себя с другими. Забывая о том, что в лесу есть и сосна, и крапива, и грибы, и клюква на болоте. Всему своё место. И твоя жизнь – она идеальна просто потому, что она твоя. Не нужно сравнивать себя с кем-либо. Просто принимай. Твоя душа слишком сильна, твоё предназначение огромно.

Радуйся этому. Ты прорвёшь круг – то, что вы называете колесом Сансары – и уйдёшь наверх в тысячу раз быстрее, чем те, кто не наработал подобного опыта.

– Хорошо, – так же тихо ответил я, – когда я узнаю своё предназначение, что мне делать и зачем я здесь? Я хочу покончить с этим как можно быстрее.

– Не сейчас. Ты ещё не готов, – терпеливо пояснила Мария в очередной раз и исчезла, оставив меня наедине с самим собой и своими тяжёлыми и тревожными мыслями.

Я встал с кровати и наконец смог побродить по дому, в котором давно не был. Подошёл к настенным часам. Прокрутил вороток на задней стороне и стрелки вновь ожили и зашагали. Выставил время, сверившись с цифрами на экране телефона. Девятнадцать часов, девятнадцать минут. Хмыкнул, вспомнив, что зеркальные числа постоянно видят на циферблатах те, с кем, согласно учениям нумерологии ещё со времен Пифагора, таким образом разговаривает пространство. Но человек для того, чтобы неведомая сила заставляла каждый раз именно в определённое время смотреть на часы, отрывая взгляд и внимание от повседневных дел, должен быть достаточно чуток духовно.

Я себя к просветлённым людям не причислял, по большому счёту, хотя по сути своей и был мистиком и верующим. Однако же в падении и духовной деградации последних лет рухнул вниз настолько глубоко, что решительно не верил, что со мной тонкие планы начнут хоть как-то разговаривать подобным образом.

Я отошёл от стены и заметил на книжном стеллаже нашу семейную фотографию.

С неё на меня глядели улыбающиеся лица. Оттого ещё печальнее было смотреть на небольшой прямоугольник с изображением давно ушедших из моей жизни людей. Сердце защемила тоска, и я в этот момент едва сдерживал слёзы. Настроение было испорчено окончательно. Не хотелось ничего, кроме как напиться.

Отложив фотографию, про которую даже успел забыть в последнее время, я окинул взглядом свой дом.