Аватар

Однако, стоило мне только попробовать поднять руки, чтобы прочистить глаза, как я тут же словил могучую оплеуху, от которой зазвенело в ушах.

– Па-а-а! – взвизгнул всё тот же детский голос, однако тут же перешёл на приглушенный писк и послышались звуки коротких шлепков.

– Я вам добром говорил не ходить на болото! Говорил?.. Говорил! Вот, теперь не серчайте!

Словив ещё одну оплеуху, я ничком рухнул на траву и постарался притвориться мёртвым. После небольшой возни детское поскуливание начало удаляться, и я всем телом ощутил нависшего надо мной экзекутора.

– Вставай, герой! Хватит землю греть!

Протерев глаза, я взглянул на обладателя голоса. Первое, на чём зацепился взгляд – это обувь. Старинная, сплетённая из бересты. Память услужливо подсказала – лапти! Видел пару раз такие в старых фильмах доцифровой эпохи. Обладателем раритетных тапочек был мужчина. Широкоплечий и высокий. Настоящий великан почти на три головы выше меня ростом.

С растрёпанной бородой и хитрым прищуром раскосых глаз, в которых мелькали искорки веселья.

– Вставай, Дар, больше бить не буду, – в голосе великана прозвучали примирительные нотки, – мне Мара, пока бежали, всё рассказала. Молодец, что сестру спас.

Ухватив меня за шиворот, громила играючи поднял меня на ноги. Ещё раз оглядевшись, я понял: это не мужик здоровый, а я попал в тело подростка! Совсем молодого пацана лет четырнадцати-пятнадцати, одетого в грубую полотняную рубаху и такие же штаны.

И, судя по сценарию, я был сыном этого сельского терминатора! Вот так подарочек от Системы, значит, мой психофизический портрет вытягивает только на прыщавого подростка?

– Что-то ты чумной совсем, – озабоченно щупая моё тело, проговорил скороговоркой отец, – чего молчишь? Язык отнялся?

– Нет, – с молодой хрипотцой я выдавил короткое слово и сам испугался. Смысл слова был правильный, а вот звуки… Очень сложно было осознать, что я сейчас говорил на чужом языке.

Гортанное слово по-русски прозвучало как «аррк».

– Вот и славно, – не замечая моего смятения, мужчина положил мне на плечо руку и увлёк в сторону натоптанной тропы, – я уж не знаю, каким богам теперь молиться. Когда прибежал, из трясины только рука твоя торчала. Думал, ты уже всё, того… Как бы матери потом в глаза смотрел…

Мужик не переставая болтал о своём, но я его уже не слышал.