Дневники. Книга первая

– А с какой стати Вы меня так называете, а? – проблеял Казанова в гробовой тишине аудитории.

– Ты, ловелас недоделаный, сперва узнай, какие цветы девушка предпочитает, а уже потом тащи свои кактусы.

– Так а что не так то, я просто хотел ее удивить, – до Казановы стало доходить, что он где-то накосячил и, похоже, крупно.

– Ты в курсе, что такое аллергическая асфикция, урод?

– Я не урод, вообще-то. И с какой радости вы на меня орёте? – баранчик решил вывернуть ситуацию в свою сторону и хоть как-то сохранить лицо.

– Значит, не знаешь? А я тебе расскажу. У нее аллергия на твои кактусы!!! Ты, животное, посмотри что с ней происходит?

Катейка демонстративно хлюпала носом и, близоруко щурясь, выворачивала свою сумку на парту.

– Кир… Кирыыыч… я таблетки дома оставила, похоже, – голос Катейки был похож на хрип и сорвался в кашель.

– Чего стоите, курицы? Помогите ей таблетки найти! – прошипел Кирыч, не отводя глаз от бледнеющего лица ухажера.

Девочки стаей сорвались и вытряхнули сумку Катейки на парту, судорожно сортируя тот кошмар, который в ней помещался.

– Запомни, животное, если с ней что-то случится – тебе пиз-дец, – Кирыч произнес последние слова по слогам и до Казановы дошло, что похоже пиздец будет в любом случае.

– Молодой человек, что здесь происходит? Что с девушкой? – поставленный голос прозвучал от дверей аудитории.

Кирыч, повернув голову, увидел молодого преподавателя с папкой и какими-то схемами в руках.

«Будь, что будет», – пронеслось в его голове и, не сдерживая себя в выражениях, он в трех предложениях описал, что этот мудак подарил девушке кактус, у девушки на них аллергическая асфиксия, сейчас осень и возможно обострение, таблетки похоже забыли дома. Форменный пиздец. Преподаватель бросил свои папки на ближайшую парту и, раздвигая толпу шурудящих в вещах Катейки девушек, подошел к мстительнице, которая хрипела и шептала про таблетки.

– А если она умрет? – шепот одной из девушек прозвучал, словно выстрел в тишине аудитории.

– Дайте посмотреть, у меня жена медик, – преподаватель деловито взял Катейкино лицо в руки и приподнял.

Опухший нос, слезящиеся глаза и хрип были ему наградой. Катейка, близоруко щурясь, посмотрела на него, просипела: «Таблетки… на тумбочке… дома» и потеряла сознание.

– Тебе пиздец, Саша, – Кирыч бросил сумку на пол и метнулся к осядающей девушке. Преподаватель застыл и хватал ртом воздух.