Мой темный ангел

– Принципиально не ужинаешь с клиентами или не хочешь смешивать личное и рабочее?

– Вы не мой клиент и личного у меня с вами ничего нет. – отрезала Василиса, ещё чётче обозначая границу. – Спасибо за визит, но, если вы пришли только за этим, то вынуждена попросить покинуть мой кабинет. Мне ещё сегодня необходимо поработать.

– Хорошая попытка. – рассмеялся мужчина. – Но я настаиваю.

– Глеб, у меня дела.

– Поболтать с секретарём за кружкой кофе стало выгоднее, чем провести ужин с потенциальным клиентом?

– К сожалению, в ближайшее время у меня все расписано на полгода вперед.

Но могу вам порекомендовать несколько человек, которые с удовольствием…

– Они мне не подойдут.

– Тогда ничем не могу помочь. Ещё раз спасибо за цветы.

Василиса поднялась из-за стола, намекая, что для нее встреча закончена, но Глеб даже не шелохнулся. Скользнув взглядом по девушке, словно ощупывая каждый увиденный сантиметр, он едва заметно улыбнулся, а в кошачьих глазах полыхнуло янтарное марево.

– Давай начнем сначала. – произнес он. – Видимо в вашей сфере прелюдия в виде ненужной болтовни является обязательной составляющей.

Тон, которым он произнес одно единственное слово из всего предложения, наполненного отчётливо уловимым раздражением, настолько ошарашил Василису, что она медленно опустилась на свое кресло и инстинктивно проверила верхнюю пуговку на блузке. Глеб протянул «прелюдия», смакуя каждую его букву и раздевая девушку глазами.

Восемь букв, за которые он практически трахнул ее на этом столе. Без капли смущения. И довольная улыбка, поселившаяся на его губах, только подтверждала эту мысль. Глеб знал, что он хотел сказать, как это сказать и что его слова подействуют именно так. А самое страшное – мужчина улыбнулся ровно в тот момент, когда в голове Василисы появилась картинка самого процесса. Будто читал все мысли заранее. Не удивительно, что старшего сына Чулпанова откровенно побаивались и старались избежать того момента, когда эта фамилия прозвучит в фразе: « С нашей стороны юристом будет Чулпанов. »

Да, Василиса, повинуясь какому-то непонятному порыву, навела про него справки и с удивлением отметила про себя, что все, у кого она спрашивала про Глеба, как один менялись в лице и переходили на шепот. Юрист-пиранья, умудряющийся вывернуть любое дело в пользу своих нанимателей.