Эра 2. Новое поколение

В глазах зияла чёрная, непроглядная, поедающая душу и сердце пустота. Хилари порой казалось, что в напарнице нет ни сердца, ни души. Этакий беспощадный демон в женском обличии.

Подошли к дверям. Распахнули их, и следом – нехорошее предчувствие. Многочисленная толпа ввалилась в комнату. Один из них заявил:

– Вот это да. Целый Клондайк оружия. Мы захватим вокзал и отстоим его.

– Смотрите, у неё форма пилотов-лоялистов.

– Ты кто такая? – недовольно бросил кто-то.

– Партизан.

– Она своя! Разошлись! Мы не хотим ни в кого стрелять! Разошлись, сказал! – раздался громовой голос из толпы.

Немного погодя вошли два десятка человек. Тяжело вооружённые, закованные в бронежилеты и массивные каски полицейского образца. У некоторых из них на руках были щиты.

– Вы кто такие?

– Партизанское движение по освобождению Чикаго. Если хотите, можете называть нас анархистами. Не советую нам мешать. Эта женщина наша союзница. Она не имеет отношения к лоялистам.

– Из-за этих собачьих лоялистов погибла вся моя семья.

– Они забрали моего сына!

– А у меня дочь! Убить её!

– Стена щитов! Дробовики!

Десять человек встали стеной. Сомкнули щиты. Остальные десять с дробовиками встали в одну шеренгу и начали массивный обстрел наступающих людей. Те один за другим начали падать, скошенные дробовыми пулями. На место убитых вставали другие и тоже погибали под смертоносными шариками.

– Нужно помочь им. – Катсу мгновенно встала в шеренгу и тоже стала стрелять. В душе Магваер начали дуть различные мысленные поветрия.

Словно парусник, они трепали в разные стороны душу и сердце с разумом. Многочисленные варианты хлынули в голову, но Хилари не знала, что ей делать. Разум призывал не вмешиваться. Как ни крути, это была не её война. Во-вторых, у этих людей были все права ненавидеть лоялистов. В-третьих, Кичи Катсу сама по себе была человеком страшным. Человеческая жизнь для неё ничего не стоила. Даже жизнь тех, кого ей поручили охранять и заплатили за это большие деньги.

Магваер решила не вмешиваться в перестрелку. Ей было больно смотреть на происходящее. Резкие порывы душевной боли вонзались в сердце и душу. Беспощадные ветры отчаяния и страха от происходящего трепали и рвали сердце. Холодный ветер беспомощной злости закрался в душу и завывал порывами. Заставлял Магваер пытаться что-то сделать, и в то же время удерживал на месте. Выстрелы дробовиков. Предсмертные вскрики перекидистым гулким эхом прокатились по слуху.