Распечатано на металле

Пол: Женский.

Семейное положение: В браке не состоит.

Медицинская карта:

09.10 2 год после революции – работник 1029 подвергся туберкулезу, но по неизвестным обстоятельствам перенес заболевание за один день.

23.09 5 лет после революции – работник 1029 найден без сознания в комнате персонала в связи с переоборудованием помещения. Работник 1029 пришел в себя и продолжил работу в штатном режиме.

07.03 9 лет после революции – работник 781 нанес физический ущерб работнику 1029: разрыв мышечной ткани на щеке с повреждением ротовой полости.

Работник 1029 госпитализирован. Работник 781 отправлен в Перевоспитательную.

Работник 1029 быстро поправился. Спустя 2 месяца лечения, работник 1029 объявлен частично способным к работе. Работник 1029 отправлен на профилактический отпуск.

Рукописная приписка:

Работник 1029 обладает аномальной способностью к реабилитации после заболеваний или физический ранений. Мы не можем быть уверены в причине. Работник 1029 может оказаться полезен в отделе Опеки или в отделе Безопасности.

Просьба записывать от руки также течение последующих болезней и их тяжесть.

07.03 11 лет после революции – работник 1029 не вышел на работу. Мы подозреваем, что это связано с психологическим заболеванием, однако работник 1029 не был замечен дома.

Родители:

Отец: [Замазано]

Мать: [Замазано]

Дети: Отсутствуют.

Погодите, когда я болела туберкулезом? Я даже этого не помню. Запись от 23 сентября явно говорит о том, что мой недуг со мной уже давно.

Все остальные записи в медицинской карте меня практически не заинтересовали, разве что вот эта надпись от руки. Если подумать, то я и правда аномально быстро прихожу в себя. Не знаю почему. Сегодняшний отчет не удивил меня. Мне на руку, что они думают, что причина моего отсутствия в том, что я столкнулась с отклонением медицинского характера. Это значит, что они мне доверяют. Ну или что они просто не знают, что такое свобода. Погодите… а мои мама и папа?! Их карточки должны быть тут! Это же несгораемые данные, здесь должна быть вся информация. Если ее нет здесь – ее нет нигде!

Мама… папа… о великий Часовой, где вы? Я не так стара, чтобы вас уже не было в живых. Я не могла вспомнить что-то еще, ничего здесь не вызывало в моей голове хоть каких-либо движений. Мои глаза невольно начали наполняться слезами… Нет, их не могли убить, я не верю. Тут дело в другом. Я должна просмотреть другие несгораемые данные о себе.