Мамино Сердце

Она, начав читать про себя «Богородичное правило» так и заснула, не заметив, что рука перестала подрагивать, как сын, не поворачиваясь, протянул свою, и немедленно найдя, сжал; рукой крепкой, но выдавшей его – клубок мыслей перед предстоящей операцией в клинике, а особенно – страх; такой отчетливо холодный, отступивший только в горячей ладони матери.

II

Пшеничное поле, прорвавшееся изначально из земли младой серебрившейся травой, источавшее солнечно-золотую жизнь, лаская безмолвными просторами, среди которых возник совершенно обнаженный юноша в больничном рвущемся ватном халате, с развязанными позади полами.

Пшеница возрастала, пряча его, хватавшегося и падавшего, бегущего, отмахивающегося руками, инстинктивно, поднимаясь на возвышенность. Он забежал на холм, стоя и оглядываясь среди янтарной пшеницы; схватившись руками за грудь – из которой черными точками, выстреливая, как бластерами, бились друг от друга ртутно-угольные частицы, расплывавшиеся на груди. Его грудь взмыла вверх, откинув ноги и голову с руками, неумолимым магнитом насильно тянувшихся к земле; с солнца, краем глаза, задыхаясь от боли, почти не видя от слёз скользящих ко лбу и срывающихся в пшеничное поле, он увидел Десницу, невообразимую, непостижимую, проникшую в очаг черноты расползающейся из его сердца, вырвавшую черноту, как провода, сжигая в своём Кулаке, и сгинувшая в огне чернота источала предсмертную вонь, схожую с паленой проводкой; чернота эта – горевшая, капавшая огнем, падая вблизи лица, попала обжигая и в глаз стекая с виска; Десница вновь проникнув в грудину, аккуратно пальцами сжало сердце, забившееся, позволившее ворваться обжигающему воздуху, неся воду жизни по телу; и юноша упал, с обновленным заводом, как механизм засиявший трудом реставратора. Юноша, тщась оттереть с лица ожоги оставленные противоестественной зловонной чернотой втягивавшей и свет и время, озирался, поднимаясь; выпрямившись он увидел: громадный локомотив, парящий с неба с двумя размашистыми буквами и цифрой – «ЗИ-2» – деформировавшихся от времени, и: осколки треснувшей луны, выплеснувшей брызги своих вод во тьму космоса вновь застывавшие в глыбы льда, падавшие, сгорая, не поспевая за осколками объятыми огнём, опережая неведомый корабль с особым экипажем и… до слуха донёсся визг колодок.

Кир, инстинктивно ещё не придя в себя выставил правую руку в переднее кресло, левой, вспомнив, что они в такси, уперев в левую дверцу, создав щит для девушки и мамы.