Дисторшн

А мой брат почему-то решил, что это подарок судьбы. На его… на наш день рождения. Что ж, подумал я, может быть так оно и есть. Мяч – это ни весь что за подарок, но все-таки. Вот я и следил за моим братом, уверенно плывущим к предмету округлой формы, качающемуся на поверхности воды. И чем ближе он подплывал, тем сильнее росло волнение внутри меня, объяснить которое я не мог, да, в общем-то, и не пытался. Все равно не унять. Это словно шестое, или какое там по цифровому порядку, чувство.

Было как-то странно. У близнецов бывает, думаю, чаще. Отдаляешься друг от друга, пусть и на небольшое расстояние, и что-то чувствуешь. Не опасность. Именно волнение. Как ни в своей тарелке. Хочется, чтобы это быстрее закончилось. И чувство неприятное. Страха нет. Просто неприятно. Так вот. Брат плыл. «Мяч» качался. Расстояние заметно сокращалось. 5 метров. 4,3,2,1. И…

Он мне рассказал потом. Плыву, говорит, и чем ближе, тем больше сомневаюсь, что это мяч.

Но плыву, блин, словно тянет что-то. Подплыл. Вытягиваю руку, прикасаюсь, и теперь уже отчетливо понимаю, что мяч этот – все, что угодно, но только не мяч. Тем не менее, все равно пытаюсь ухватить, раскрячиваю пальцы, снова пытаюсь, а он (в голове все еще «мяч») под тяжестью руки уходит под воду; одергиваю руку, и тут он выныривает. Дальше, продолжал он, все как в тумане… Это была человеческая голова. Поверь, кричал он мне, это была человеческая голова!!! Лицо! На меня смотрело лицо! Мое лицо! Наше лицо! Точнее, голова с нашим, черт побери, лицом!! Оно вынырнуло на поверхность и, казалось, что-то поддерживает ее снизу, потому что я успел все хорошо разглядеть.  – Глаза были открыты, и внимательно смотрели на меня, – сообщил он. – А мертвые губы были растянуты в какое-то мерзкое подобие улыбки!

Это то, что он запомнил! То, что он видел! То, что с его слов было в воде в нашем, так его раз так, месте!!! Он закричал! Это уже помню и я.

И вряд ли когда-нибудь забуду, этот крик. Меня передернуло от ужаса, которым был наполнен этот крик, от его мощи, от его, не знаю, как выразиться, тембра что ли. Ничего подобного я никогда не слышал, тем более от собственного брата. Меня словно парализовало. Я вскочил и на прямых ногах так стоять и остался, словно борзая в своей охотничьей стойке. Казалось, ни согнуться, ни сделать шаг я просто не в состоянии.