Дисторшн

Решил, что это настолько важное, а главное умное, что забыть это никак не получится. А потому можно спокойно порассуждать об этом в утренней записи. Да, решил все именно так. И больше уже не передумывал. А зря… Потому что «прогулка в сон» уже все равно была испорчена. Так как прошло слишком много времени, и твой усталый мозг подумал, что раз ты никак не можешь успокоиться, то следует передумать и решиться уже ему, так как испугался, что как только он вновь попытается расслабиться, ты вновь сдернешь с него одеяло и заставишь «вскочить» по тревоге.

А потому, он как совершенно нормальный, рассудительный и, конечно же, единственный рациональный орган (ага, в отличие от члена – тот может и нормальный, хотелось бы верить, но уж точно не рассудительный и не рациональный), решает, что легче еще какое-то время пободрствовать, чем заниматься этим ментальным «онанизмом» (что хорошо, как раз для члена, а не для мозга).

И вот ты лежишь – заснуть уже не можешь, встать, кстати, тоже, потому что энергии, выделенной тебе твоим телом, хватает только на то, чтобы как раз лежать и крутить в башке пару-тройку мыслишек, которые тебе очень и очень нужны сейчас, очень и очень нужны в дневнике, но совершенно не нужны сейчас твоему телу.

И оно отправляет их видимо куда-то далеко-далеко, угу, в бессознательное. Далее, ты, конечно, все-таки засыпаешь, но спишь беспокойно, и, наконец, просыпаешься… И что? А то, что ты ни черта не помнишь из того, что должен был, просто обязан был помнить, чтобы записать в дневник. То, что должно было стать смыслом всей сегодняшней дневниковой записи. Так и получилось. И это первая причина утра сонного.

А вторая – это все то же бессознательное, то, куда летит все, что тебе кажется важным, но в далекой перспективе. И, видимо, там я сегодня ночью умудрился покопаться, в том самом разуме, сон которого рождает чудовищ. Вот мне парочку и подкинул мой собственный разум. Непонятно зачем, неизвестно на кой (привет Никифору Ляпису-Трубецкому), хотя это, в общем-то, один и тот же вопрос.

Единственное, кому я его должен направить, а? А главное, что с ними теперь делать. С кем? Да со всеми: и со сном, и со снами, и с разумом, и с чудовищами.

Проголодался. Видимо, мозг и впрямь потрудился ночью – просто необходима добрая порция углеводов, которая тут же приструнит эту сволочь калориями. Иду жрать. Братила сам придет. Услышит и прискачет. Жрать любит, особенно, когда приготовлено. Сам такой. Иду делать бутерброды.