Изгнанник

– На зоне работать не надо – заметил Дима – сейчас там работы почти нет.

– Да где это видано – белые рабы у черных! – пошутил Борода, сквозь горечь в голосе выдавив из себя смешок.

– Да уж! Ничего не скажешь – проныл Васька – и сбежать не сбежишь – или пристрелят или собака загрызет. И торчи тут, пока не сдохнешь. От одной работы с ума можно сойти.

В бригаде невольно раздался смешок. В то время, как другие таскали мешки, мешали раствор и выполняли другую тяжелую работу, Ваське доставалось красить забор, сарай, дровник, укладывать дрова или принести-подать.

При этом он, все равно, постоянно ныл и жаловался, что ему тяжело.

– Тебе то что жаловаться? – сострил Борода – Горшок вон какой подарили! Работать не умеешь, зато ссышь за десятерых.

Шутка немного подняла всем настроение.

– Неужели совсем теперь ничего нельзя сделать? – задумчиво спросил Вадим.

Он был наивен и по своей наивности лелеял надежды.

– Смиряться надо – вдруг неожиданно подал голос Дед – раз Бог послал такое испытание, значит такова Его воля.

– Вот сам и смиряйся! – разозлился Алексей – Особенно, когда собаку натравят!

Молчал только Капитан. Он продолжал дуться на своих струсивших друзей. Все ждали его слова, но Александр продолжал молчать, иногда горько вздыхая. Было видно, что он не просто не в духе, а о чем-то тяжелом глубоко сосредоточено думает.

Первая бутылка была выпита. Открыли вторую.

– Я вот что думаю – заговорил Серега, наливая водку в стакан – Рашид правильно сказал – бежать нам сейчас не сезон.

Уже осень, впереди зима, для нас, бомжей самое тяжелое время. Надо здесь перезимовать в тепле, сытости более-менее. Димка вон пенсию получает – сигареты будут.

Он вопросительно посмотрел на Диму. Тот обещающе закивал головой.

– А весной видно будет – продолжил Серега – как удастся, так и сбежим.

– Капитан, а ты чего скажешь? – спросил Алексей.

– Санек, хватит дуться, ну дураки мы, трусы – добавил Серега, протягивая Капитану стакан с водкой.

В сарае повисла тишина. Все молча ждали, что скажет их лидер.

Капитан молча взял протянутый ему стакан, медленно выпил, закусил корочкой хлеба и только после этого ответил:

– Ничего не скажу. Россию жалко! – Он горько вздохнул.

Все невольно рассмеялись. Бывший боевой офицер был истинным патриотом. Искренне веря в справедливость, он не мог равнодушно слышать и видеть то, что происходит в стране.