Кувырком по лету

И вот, что я думаю, сегодня просто порвалась пленка в кинотеатре, и место склейки этой пленки был этот ужасный взрыв. Вы меня понимаете?

Молодой человек кивал.

Я человек не ревнивый, но его заботливое внимание к моей жене стало меня раздражать. Потом Розенберг, тоже никак не хотел умолкать. Он решил прочесть лекцию о воспитании до конца. Две лекции перед ужином, в момент, когда вам откровенно хочется жрать, – это через чур. Я не выдержал.

– Может, хватит «явившаяся к нам из Матрицы», – напустился я на жену.

 – Ты можешь помолчать, хотя бы чуть-чуть.

Лиза даже не стал смотреть в мою сторону.

– Тебе этого не понять, – отрешенно сказала она. – Ты слишком толстокож для понимания таких тонких вещей.

Молодой человек встал на ее защиту.

– Вы полегче, все-таки находитесь в культурном месте. Вы что не видите у девушки шок. – И он погладил ее по руке, на что Лиза ему благодарно улыбнулась. – Следите за речью, иначе вылетите из-за стола.

Я не нашелся, что ответить. Слова застряли у меня в горле.

В это время Розенберг прервал свою речь, потому что принесли первые блюда. Саша в черной юбке и белом переднике появилась возле стола с подносом и стала ставить тарелки с первым. Розенберг благосклонно посмотрел на суп из омаров, но еще благосклоннее он пялился на ноги мой сестры. Причем настолько откровенно, что батюшка Антоний, сидевший по правую руку от Розенберга, стал характерно покашливать. Но на Розенберга это не произвело никакого впечатления. Он чуть шею себе не свернул, наблюдая за тем, как Саша выходит из гостиной, чтобы унести опустевшие блюда, и как входит в гостиную, чтобы принести новые блюда. За сестру я не беспокоился, она взрослая девушка и может за себя постоять, но за жену стоило вступиться.

Я выпил бокал красного и встал во весь рост, намереваясь за шиворот выставить соседа Лизы из-за стола. Я смерил его взглядом, оценил его параметры и сравнил со своими. Он был одного со мной роста, но его спортивная комплекция не шла ни в какое сравнение с моей.

Мне это не понравилось.

Но я заставил себя действовать, даже вопреки всем шансам на успех. Я потянулся к вороту соседа жены. Это движение заметила Лиза. Ее глаза расширились.

– Ты это что задумал? – спросила она.

Я ей ответить не успел, потому что раздался звон разбитой посуды и каркающий крик Розенберга, переходящий в откровенную ругань.

Я оглянулся. Розенберг сидел обитый с ног о головы каким-то соусом.