Брошенная колония 2. Маховик Неизбежности

Пуля свистнула у виска и разбила окно в доме, рядом с которым находился Игнат. В комнате кто-то закричал, но Видока это мало интересовало. Он кувырнулся через левое плечо и укрылся за цветочной тумбой, стоящей на краю тротуара. Пули защелкали по бетонному вазону, словно показывая, как он вовремя за ним спрятался.

«Используй меня», – прилетела мысль Фарата, пробившаяся через энергию, которая буквально поглотила Игната. Видок в это время высунулся наружу и свалил еще одного из тех, кто атаковал спереди.

И Демидов решился. До ближайшего преследователя, того самого хвоста, было метра четыре. Те, что за спиной, вполне грамотно разошлись в стороны, в отличие от своих коллег, которые перекрыли дорогу. «Хвост» дважды выстрелил. Одна из пуль срикошетила от вазона, пропахав кровавую борозду на скуле егеря. «Захвати его», – мысленно приказал Игнат. Он почувствовал, как через щель кокона Фарат рванулся к жертве, в груди образовалась пустота, он ощущал лишь тонкую ниточку, связывающую его с джинном.

Это было очень непривычное чувство. Хотя оно не сравнится со временем пребывания в подвале инквизиции, когда казалось, что «пассажира» вообще нет.

Игнат не понял, что произошло. «Хвост» замер, его рука, сжимавшая пистолет, упала вдоль тела, он медленно развернулся, словно через силу поднял оружие и всадил пулю в напарника, прицелившегося в Игната. Тот рухнул на землю, зажимая простреленный живот. На ногах остался последний. Он растерянно замер на другой стороне улицы и, развернувшись, рванул в подворотню.

Он был быстр, но пуля еще быстрее – она ударила его прямо между лопатками, швырнув вперед и впечатав в стену дома.

Затем «хвост» поднял пистолет, приставил его к своему виску и нажал на спуск. Его голова буквально взорвалась, забрызгав все вокруг кровью и мозгами, а кокон внезапно вновь обрел своего постояльца. Игнат ощутил счастье «пассажира», которое передалось и ему.

«Ты поверил мне, – проскользнула в его голове мысль джинна, – я благодарен».

«Не знал, что ты так можешь», – вставая с колена, ответил Игнат и убрал оружие в кобуру.

В живых остался только один – тот, кого подстрелил кто-то из своих, самый первый. Пуля угодила ему в правую сторону груди и пробила легкое, и теперь он свистел дыркой и пускал кровавые пузыри. Но раньше, чем Демидов дошел до него, недобиток дернулся и затих.

– Вот сволочи! – не сдержался Игнат.