Легенда космоса

Шесть лет идет война, шесть лет планеты переходят из рук в руки, это все равно, что вдвоем в карты на деньги играть: партия твоя, партия моя. Я уже полтора года воюю, пограничные планеты уже раза по три из рук в руки переходили. Какой в этом смысл?

Ирма пожала плечами.

– А у войны есть смысл?

Арсений отрицательно покачал головой.

– Но эта война просто безумие, комедия абсурда, и было бы смешно, если бы не стоила столько жизней. За полтора года батальон переформировывали восемь раз, бригаду шесть.

Я даже перестал запоминать лица новобранцев, нет смысла. Мы просто пешки, которыми жертвуют ради высоких идей на которые всем плевать кроме правительств Квадрата и Пояса. Мы воюем за то чтобы наши дети говорили на русском языке, а звездуны воюют за то чтобы повсюду были их флаги и вся система принадлежала только им. Не мы на них напали, но благодаря их пропаганде именно мы зло в чистом виде. Диктатура им наша не нравится, – Арсений усмехнулся, у них она типа более правильная.

Все засмеялись.

– Войне скоро конец, – подсев рядом, авторитетно заявил Никита.

Арсений скосил глаза, красавчик, бабник, ловелас и совершенно никакой солдат.

– Все выдохлись, – продолжил Бабник свою глубокую мысль, – и «красные» и «звездуны». Просто скоро некому будет воевать.

– Быстрей бы, – устало заявила девушка, – хотя, что делать после того, как война закончится? Дома нет, из родных только отец, но он наполовину чужой. Так что, считай, что кроме, как воевать, я ничего не умею.

С таким послужным списком мне только в пираты дорога.

Арсения передернуло.

– Быстрей бы, – ответил он.

– А я найду, чем заняться, совершу галактическое турне и на каждой планете заведу себе жену, – озвучил свои планы Никита. – Ирма, ты ведь вроде с Новой Литвы?

Девушка кивнула, не понимая, куда клонит Бабник.

– Вот и здорово, – обрадовался тот, – я тебя трахну, потом быстро женимся, и у меня будет жена литовка.

От удара он увернуться не успел, кулак Ирмы сломал ему нос.

– Я доходчиво объяснила свою позицию? – нависая над валяющимся в пыли Никитой, спросила девушка.

– Дура, я же шучу, – пытаясь подняться и растирая кровь по морде, обиженно заявил парень.

– Я тоже тебя шутя, – отозвалась литовка, – иначе ударила бы не кулаком, а ножом в горло.

Жан, сидящий в стороне, усмехнулся одними губами. Это уже стало традицией батальона, каждый новобранец считал своим долгом склеить Ирму, и каждый огребал по роже.