На той стороне – 5. Между светом и тьмой

– Твой отец? – утвердительно спросил Радим, подходя ближе. – Похожи.

Да, Константин – попаданец из другого мира, не мог не признать, что они, действительно, похожи. Оба высокие, крепкие, нос и скулы, подбородок. Правда, вот что интересно, лежащий человек совершенно не походил на его настоящего отца. Воронцов нагнулся и закрыл покойнику глаза, поднял довольно крупную сферу, лежащую под рукой, и быстро собрал оставшиеся. Интересно, а похожа ли его мать на ту, что жила на Земле. Воронцов уже хотел развернуться и идти в рунный зал, но вспомнил о гвардейцах.

Он мысленно коснулся артефакта и за три секунды выяснил, кто из выживших имеет самый высокий статус. Константин прошелся по остаткам баррикады, которую защитники впопыхах возвели из мебели, и вошел в комнату. Приемная зала была забита ранеными, между которыми ходили Мал, Юлия и Лада. Горд стоял, прислонившись к стене и приглядывал, чтобы чего плохого не случилось.

– Ваше сиятельство, – выдохнул один из них с золотым шнуром сотника, – вы вернулись.

Да здравствует боярин Константин Андреевич!

И те, кто были в сознании, подхватили этот крик.

– Да, Тихомир, я вернулся, – улыбнулся Воронцов.

Он прошел вперед и присел возле раненого сотника. Зацепило того серьезно. Черный мундир был пропитан кровью, большая рваная рана с правой стороны груди. Наверное, он бы истек кровью, но кто-то, а может, и сам, наложил веду. Перевязать его еще не успели, поэтому Константин видел в ней сокрушенные ребра.

– Жить будет, – заверил его Мал, переходя к его соседу, который лежал на полу без сознания, вместо левой кисти культя, замотанная окровавленной тряпкой.

 – Этот тоже, – вливая в рот раненому флакон очередного эликсира алого цвета, – даже руку за пару недель отрастим. Если, конечно, выберемся.

– Простите нас, Ваше сиятельство, но одержимый, который получился из Андрея Александровича, был очень силен. Боярин и так был одним из могучих ведунов Роси, а с тьмой он стал непобедим. Простите, что не сберегли вашу сестру.

– Не виню. Вы сделали, что могли.

А теперь отдыхайте, и не вздумайте умирать, вы мне еще понадобитесь.

Лицо сотника расслабилось, он с облегчением прикрыл глаза.

– Мы искупим, Ваше сиятельство, – прошептал он.

– Искупите, – согласился Константин, – я верю в это. – И поднявшись, он окинул взглядом раненых, их осталось двадцать. – Нет вашей вины, воины, – громко произнес он, чтобы все слышали. – Вы сделали все, что могли. А теперь выздоравливайте. Мои люди сделают, что могут.