Пиромант. Ступень 2. Младший ученик

В такие моменты Джек чувствовал себя частью чего-то целого, великого. Это чувство наполняло силой, безграничной верой в боевых товарищей и преданностью Таросу.

– Делай!

– Два! – И чёрные воины одним слитным движением ударили ребром ладони незримого врага. Вода не смогла задержать стремительного удара, вскипая от рассекающей её непреодолимой силы.

– Делай!

– Три! – И с руки Джека, вырвавшейся из воды вверх, к небу, сорвался сгусток пламени. Он вместе с проявлениями силы других чёрных воинов взвился в ночное небо.

Среди братьев не могло быть вражды. Земля, вода, огонь – какая разница? Они все дети Тароса, а значит, между ними нет и не может быть разногласий.

– Делай!

– Четыре!

Интерлюдия пятая

Магистр Георгий

– Ну что, ты уже выяснил что хотел? – спросил Мовризей и сделал большой глоток пива из глиняной кружки.

– Тебя сдал староста пограничной крепости. Пленный не знает, как его зовут.

– А, Крысюк! Я предполагал, но всё же… Это каким же идиотом нужно быть, чтобы предать человека, благодаря которому имеешь достаток и уважение? – Коротышка сделал ещё один глоток.

– Только ты говоришь совсем не о том, о чём я спросил.

– Он рассказал, как выйти на главу одного из правящих кланов. – В отличие от торговца, Георгий предпочитал травяной отвар с мёдом. – Мне…

Бывший хранитель внезапно умолк. Закрыв глаза, он прислушался к чему-то, затем тряхнул головой и сделал несколько мелких глотков.

– Я ошибался. Нужно поспешить, иначе этот идиот погрузит весь материк в хаос!

– Ты о своём ученике или?.

. – Мовризей многозначительно повертел пальцем перед лицом.

– Или, мой старый друг. Или…

Глава 6

Обучение через боль

Двое суток мы провели в тюремных камерах. Двое суток в ошейниках и наручниках, перекрывших доступ к сосредоточиям. Не знаю, как другие пленные, а я почувствовал эту пустоту, когда нет возможности прикоснуться к дару. Мерзкое ощущение, словно забрали часть души. Спасало только одно – физические упражнения и мысленное построение всех рун, что мне известны.

– Неофит Фаерус, на выход! – раздался хриплый голос тюремщика, и решётчатая дверь со скрипом распахнулась. С усилием подняв своё тело на ватные от перенапряжения ноги, я вышел из камеры и замер перед тюремщиком. Надо отметить, что относились ко мне без жестокости, кормили два раза в сутки, а воды было вообще вдоволь. Прямо за дверью стояла деревянная бочка, к ней на цепи крепилась кружка.