Многоликий странник

Конечно, она делала это исключительно из желания поспорить, ну да теперь-то, похоже, ей придется досконально разобраться в том, что откуда взялось!

– Это еще что за птица? – понизив голос, поинтересовался Хейзит.

– Только прошу тебя, не начинай сразу лезь на рожон, – предупредила Гверна, машинально хватая сына за рукав. – На мой взгляд, прекрасный молодой человек, бывает у нас теперь чуть ли не каждый день, всегда при деньгах, ссор не затевает. Велле он тоже нравится.

– В этом я не сомневаюсь, – хмыкнул Хейзит.

– А коня его ты видал?

– Да, видал. Там вон и мой теперь рядом твой овес жует.

Последнее замечание он сделал наигранно небрежным тоном, предполагая приятно удивить мать. Гверна выглянула в окно, всплеснула руками, но как будто не обрадовалась, а вовсе даже встревожено посмотрела в лукавые глаза сына.

– Что случилось? – прямо спросила она. – Тебя выгнали с заставы?

Хейзит не успел ответить, как его сзади обняли две сильные, нежные руки, пахнущие сушеными грибами, а знакомый женский голосок пропел над ухом:

– Вот вернулся к нам домой драгоценный братец мой!

Хейзит резко вывернулся из объятий и со смехом запечатлел на румяной щечке сестры быстрый поцелуй.

При этом он не преминул найти взглядом лицо мерга и не без удовольствия удостовериться в том, что его правильные черты исказила гримаса ревности. Ничего, пусть помучается.

– Велла, – цыкнула на детей посерьезневшая Гверна, – не забывай, что на тебя все смотрят.

Веди себя, как подобает хозяйке.

– А чем я не хозяйка? – подбоченилась девушка и озорно подмигнула сидевшей за соседним столом шумной компании рыбаков. Те ответили ей громкими шутками-прибаутками и застучали по столу кружками, требуя добавки пива.

– Вот и займись тогда этими молодцами, а я отлучусь пока на кухню. Мне нужно переговорить кое о чем с Хейзитом.

Не снимая фартука, она подтолкнула сына вперед, и он послушно проследовал за кухонную дверь, по пути бросив взгляд на подставку с кружкой Ракли.

Интересно, из чего он пьет теперь?

В кухне, у большой плиты возилась с кипящими кастрюлями толстуха Мара, жена Дита, к помощи которой Гверна раньше прибегала лишь в тех случаях, когда таверна оказывалась переполнена и они вдвоем с дочерью не справлялись со всеми заказами. Теперь, похоже, Мара чувствовала себя здесь, как дома.