Многоликий странник

– Значит, и Шиган погиб? – поморщился торговец.

– А вы его что, знали, вита Ротрам?

– Тэвил, а то как же! Неужели и его к себе Квалу прибрала? Не верится мне что-то.

– Кстати, тот воин, что должен сейчас разговаривать с Ракли, а вечером прийти к нам сюда, его сын.

– Фокдан?! Хоть одна хорошая новость. Вот за кого держись, Хейзит, если нужда заставит. Фокдан весь в отца пошел: не человек – кремень. Постой-ка, мне послышалось или ты сказал «пожар»? Откуда ему было взяться?

– В том-то и дело, вита Ротрам, что, похоже, шеважа научились делать огненные стрелы.

 – Он запнулся, увидев, как изменилось лицо собеседника. – Как вы считаете, что теперь с нами будет?

Ротрам не сразу нашел, что ответить. Мгновенный испуг сменился озабоченностью. Он осушил кружку и взялся за вторую.

– Вот что я скажу, Хейзит. Ты молодец, что пришел сюда и все мне рассказал. Но теперь держи язык за зубами и, поверь, я тоже до поры до времени буду помалкивать. Если то, что ты говоришь, правда, нас ждут еще более скверные деньки, чем я предполагал, когда получил рано утром заказ из замка на покупку такого количества оружия, будто Ракли собрался вооружать всех вабонов без исключения.

Теперь-то я вижу, что к тому все идет. – Вторая кружка опустела еще быстрее первой. – Что и говорить, пиво отменное! О чем это я? Ах, ну да, насчет будущего. Для меня оно, конечно, неплохо. Я давненько присматривался к парочке оружейников, которых теперь наверняка перекуплю вместе с их мастерскими. Если грядет настоящая война, то лучшее средство позаботиться о толщине кошеля – от одной лишь торговли оружием перейти к его изготовлению. Хотя, с другой стороны, большая война грозит большим разорением и потерей всего того, что пущено в ход, а не спрятано по кубышкам. Хотя, – возразил он сам себе, – какой тогда вообще будет прок от денег?

К счастью, вопрос этот адресовался не Хейзиту, потому что правильного ответа Хейзит не знал. Он только видел, что перед ним сидит старый добрый Ротрам, в котором, как всегда, врожденная жажда выгоды борется с совестливостью простого фолдита, поскольку и отец, и дед его всю жизнь копались в земле, любовь к которой передали сыну и внуку, избравшему, в конце концов, собственный путь, но никогда не забывавшему о своих корнях.

– Ты матери сказал? – продолжал Ротрам, знаками подзывая Веллу. Хейзит кивнул. – И правильно. Ты бы знал, как она переживала, когда ты уехал! Так что теперь уж ты давай, не подводи ее, раз вернулся.