Многоликий странник

– Привет, Вил! Долго же ты спишь, однако, – сказал Локлан, нарочно укорачивая слова, чтобы, как ему казалось, быть более понятным для собеседника. – Завтракал?

– Не, – замотал головой лысый парень. – Граки говорит, до полудня еды нету.

Бровь Локлана подозрительно поднялась. Прислушивавшийся к их странной беседе Граки пожал плечами.

– Завтрак я давно раздал моим людям, а обед еще не готов. У нас осталось не так много провизии, чтобы разбазаривать ее направо и налево.

– Я думаю, что гостям не должно быть дела до твоих забот.

– За последнее время ты – мой единственный гость, – буркнул Граки.

– И тем не менее для меня у тебя всегда что-нибудь да найдется, – подмигнул ему Локлан, делая вид, будто не замечает хмурого взгляда собеседника.

Еще бы у меня не нашлось, чем угостить сына Ракли, подумал про себя Граки, а вслух произнес:

– Да, Локлан.

– Идем ко мне, – сказал юноша, дружески обнимая Вила за плечо. Вил поежился, но не отстранился. – У меня еще остался кувшин доброго старого вина.

А заодно выясним, каким ветром тебя занесло в наши земли, – добавил он тише, однако Граки показалось, что он сделал ударение на слове «наши».

Граки следил, как они поднимаются по деревянному помосту к главной башне заставы, служившей во время частых визитов Локлана ему и домом, и крепостью, и наблюдательным постом. Будь он сам по себе, а не сыном Ракли, Локлан нравился бы Граки куда больше. Храбрый до безрассудства, добрый и рассудительный, он чем-то неуловимым напоминал Граки его старшего брата, Кедика, возглавлявшего гарнизон заставы до того самого дня, когда рука предателя сняла засовы с наружных ворот, и разбуженным среди ночи защитникам пришлось сражаться с превосходящими силами шеважа прямо здесь, на своей территории.

Тогда вабоны продемонстрировали чудеса мужества и выстояли, не подпустив врага к башне, где укрылись их жены и дети. Кедик храбро сражался в первых рядах и пал в неравном бою сразу с тремя шеважа. Услышав шум разгоравшейся битвы, он так поспешил, что позабыл о кольчуге, и в решительный момент это сыграло с ним злую шутку. Совсем еще молодой тогда Граки попытался помочь брату и избавить его хотя бы от одного из нападавших. Положившись на меткость своего верного лука, он выпустил подряд две стрелы с зазубренными наконечниками и оба раза промахнулся: первая лишь оцарапала рыжему дикарю небритую щеку, зато вторая впилась Кедику под лопатку, и он рухнул замертво, сопровождаемый яростными ударами двух вражеских дубинок.