Многоликий странник

Не знаю, кому как, а мне сдается, что уже по одному этому можно судить о состоявшемся факте: шеважа уходят восвояси.

– Уж больно ты скор на выводы, – оборвал его Граки, который терпеть не мог, когда его собственные мысли раньше него высказывал кто-нибудь другой. – Тебя послушать, так нам всем пора по домам.

– Я бы не отказался. – Дайлет снова прищурился и посмотрел на небо. – Сейчас самое время урожай собирать. Надеюсь, мои два обалдуя не сидят сложа руки и помогают жене и дочке в поле.

А еще надеюсь, что им никогда не придется торчать на этой заставе после моей смерти.

– Думаю, это и от нас с тобой зависит, – примирительно заметил Граки, смягчавшийся всегда, когда речь заходила о делах семейных. Многие знали эту его особенность и умело пользовались ею, если видели, что командир вот-вот выйдет из себя. – Ладно, ступай. Пусть и дальше дежурство будет спокойным. А зайца оставьте в покое.

Дайлет по привычке приложил кулак к сердцу и, не говоря больше ни слова, чтобы не провоцировать новых нравоучений, направился по рантам в сторону главных ворот. Там он рассчитывал застать большую часть своей смены.

Обычно его люди несли дежурство в ночное время, когда более ценно умение видеть, чем слышать, поскольку каждый звук ночью раздается явственней, нежели днем, зато ночная темень скрывает многое из того, что происходит в округе.

Однако в последнее время обстоятельства сложились таким образом, что часть воинов была отпущена Граки на очередную побывку по домам, и оставшимся на заставе приходилось дежурить за двоих. Никто по этому поводу не роптал, поскольку в следующий раз домой уйдут они, а заменить их предстоит тем, кто вернется. Отпуск мог сорваться лишь в том случае, если ситуация в Пограничье снова обострится и в боевую готовность будут вынуждены прийти все смены на всех заставах.

Самым зорким и опытным в отряде, не считая Дайлета, был Хид, простоватый малый, родившийся в одной с ним деревне, правда, зим на десять позже. По этой причине Хида считали любимчиком Дайлета, однако ни тот, ни другой так не думали. Просто Шелта, единственная дочь Дайлета, избрала Хида своим мужем и теперь ждала от него ребенка, который должен был появиться на свет ближе к зиме.