Ученик 2

– Заткнись! – Лицо тана исказилось ненавистью. – Сейчас ты познаешь боль!

В руках лекаря сверкнул лезвием небольшой нож. Рабочий инструмент, невероятно острый. Лезвие серебристой рыбкой нырнуло к моей правой руке, готовясь нанести первый порез. Откуда этому чужаку знать, на что способна стихия воды при физическом контакте…

Одной силой воли я толкнул в сжатый кулак объём энергии, ополовинив сердечное ядро. Лишь бы рука выдержала, не взорвалась. Выждав мгновение, чтобы в руке накопилось больше силы, вывернул кисть и крепко ухватил лезвие ножа пальцами.

– Ты что тво… – начал возмущаться Лин, но тут же умолк. Ещё бы, по его руке, закручиваясь спиралью, скользнули две змейки – бирюзовая и огненно-рыжая. Мгновение, и оба проявления стихии, нырнув под мышку лекарю, нанесли удар. Полыхнула и исчезла не выдержавшая натиска защита, после чего лицо тана исказила гримаса боли.

– Как? – только и смог прошептать он, а в следующий миг из его рта хлынула кровь. Покачнувшись, чужак выпустил из руки нож и завалился вперёд лицом.

* * *

Какое-то время я лежал не двигаясь. Боль, распространяющаяся от кисти вверх, до локтя, была столь сильной, что разум отказывался на чём-то сосредотачиваться. Но так не могло длиться вечно. Да и моё новое тело уже сталкивалось с подобным. С трудом, но мне удалось отрешиться от горящих огнём предплечья и кисти и сосредоточиться на строках текста, что висели перед моими глазами с момента, как я убил чужака.

«Зафиксировано вмешательство в функционал Либеро. Источник вмешательства не обнаружен».

Надпись исчезла, и я наконец-то смог увидеть всё, что происходит в комнате. И тут же понял, что мои злоключения ещё не закончились. Справа – там, где упал Лин, разгорался пожар. Увидеть, что стало причиной, я не мог, но предположил, что это вспыхнули смешавшиеся лекарства. К тому же в комнате стало ощутимо вонять едким дымом.

С трудом, но мне всё же удалось правой кистью ухватить лезвие ножа и подтянуть его. Перехватив за рукоять, я подсунул короткий клинок под удерживающий предплечье ремень и принялся его пилить. Повезло, лезвие было невероятно острым, и вскоре мне удалось высвободить руку.

Дышать стало тяжело – пламя не собиралось утихать, а к белому дыму присоединился черный, воняющий горящей плотью.