Маковые поля

Осталось обсудить лишь две вещи: во-первых, мебель, с чем, я полагаю, проблем не будет; а во-вторых, собственно, ваша доля. Учитывая весь ваш вклад, док, как врача, я думаю, будет справедливо отчислять вам, скажем… – Дэвис отнюдь не был жадным человеком, однако в это мгновение он прекрасно понимал, что, не будь рядом с Дональдом его, МакГроу на вряд ли смог заработать больше, – Скажем, пятьдесят процентов от всей выручки с врачевания. По рукам?

– Я согласен, мистер Дэвис, – начал Дональд, поворачиваясь к Дэвису.

Может потом удастся раскрутить его на долю побольше, но пока что доктор изобразил безоговорочное согласие. Ведь его, как врача риски были высоки – это надо будет каждый раз объясняться с шерифом в случае летальных исходов. А таковые могли быть – он сам однажды, после сильного стресса, чуть не откинул копыта передозировкой. Обнаглевшие от такой вольности местные ребята могут с легкостью не рассчитать доз. А собирать дерьмо придется ему, а не Дэвису. – Согласен на пятьдесят процентов.  – Протянул руку наркоторговцу для рукопожатия. Оно вышло крепким. – Однако, есть условия, – он достал сигарету и подкурил спичкой. – Работать в этой так называемой курильне я буду по вечерам и ночам. В крайнем случае, – закашлялся он, когда дым задержался в легких чуть дольше, чем требовалось, – вызываете меня из дома в течение дня. Или оттуда, где я буду находиться. Вы ведь понимаете, что моя основная врачебная деятельность не должна от этого страдать? – Пепел дошел уже до середины сигареты, когда Дон соизволил его, наконец, встряхнуть.  – Завтра я зайду к вам в лавку и там составим договор, как на это смотрите?

– Разумеется, док. – Уильям крепко сжимал руку собеседника, – работайте в то время, когда вам будет удобно. В случае срочной необходимости вашего вмешательства вас разыщут в городе и притащат в курильню незамедлительно. – воздух сегодня был необычайно чист. Пахло какой-то свежестью, тянуло прохладой, чего не всякий раз встретишь в этих жарких климатически местах.

Техас редко выделялся прохладной погодой днем, однако ночью он регулярно преображался, окрашивая окружение какими-то новыми красками… Несмотря на относительную безжизненность и суровость, Уильям свыкся с этим местом и, можно сказать, даже полюбил его какой-то особенной любовью, привязался. И, пожалуй, многие здесь испытывали те же чувства к этой не самой благодатной земле – иначе же они бы давно сбежали куда-то на северо-запад отсюда. – Что касаемо договора.