Lapides vitae. Изумруд Меркурия

Обзор в такие минуты ничто не загораживало: деревья находились внизу, а транспортные линии перекрывались в восемь вечера, – потому мы спокойно любовались небом (солнцем – никогда, потому что увидеть его с нашего балкона в вечернее время – нереально). Мое сердце сжалось. Такие моменты бывали редко, но как же мы все были счастливы. А что теперь? Смогут ли родители простить мой побег?

«Не стоит об этом сейчас, – постарался успокоить себя. – Не время. Держи себя в руках».

– Димитрий, – обратился я к охраннику дрожащим голосом, когда мы почти бежали к пристани.

 – Который час?

Мужчина встал как вкопанный, посмотрел на запястье и нажал на браслете кнопку. В воздухе появились два циферблата, которые показывали разное время.

– В Москве – половина третьего дня. Здесь – половина девятого вечера, – ответил охранник.

– Ого, – только и сказал я, думая о шестичасовой разнице. – Серьезные различия…

Волны с тихим шуршанием облизывали песок, унося с каждым разом обратно частичку суши.

Солнце делало их похожими на беззубые челюсти старика – красные десны с пенкой слюны.

Мы двигались по аллее, дорожки которой были усыпаны гравием и огорожены низкими заборчиками, отделяющими с одной стороны от песчаного пляжа, а с другой – от темных наступающих джунглей.

«Красиво тут… Только великие люди могли создать остров из ничего, да еще такой прекрасный. Жаль, что родители этого не видят. – Я встрепенулся и закричал на себя мысленно. – Опять начал?!»

Мы поднялись на палубу небольшого лайнера и сели на диванчики в просторной каюте.

Стены здесь были обиты деревянными панелями, а пол застелен толстым ковром светло-коричневого цвета.

Димитрий подошел к шкафу, стоящему возле стены и достал из него бутылки с водой. Он подал по одной нам с Ингой и, сев на диван, несколькими глотками почти опустошил свою.

Прохладная вода была сейчас как нельзя кстати.

– А почему мы никуда не плывем? – спросил я, утолив жажду.

Ответом мне стала открывшаяся дверь каюты, в которую вошел долговязый мужчина в синем костюме.

За ним появилась девушка-азиатка лет шестнадцати. Длинные с одной стороны, но короткие с другой черные волосы, острый нос и тонкие губы. Одета она была в серые просторные штаны, оголяющие щиколотки, и легкую кофту сине-зеленой расцветки. Девушка бросила взгляд карих (на мгновение наши взоры встретились) глаз вокруг и села на кресло с другой стороны каюты. Сразу за ней шла женщина в сером костюме.