Lapides vitae. Изумруд Меркурия

Как можно было не подумать о следах?! Точно, знаю – в следующий раз просто нарисую карту своих передвижений и отдам ее охранникам.

Инга тем временем дошла до гардероба.

– Ты можешь быть только тут, если ты в доме, – прошептала она.

«Ну, конечно!» – промелькнула мысль.

Как только женщина рванула на себя дверь и направила пистолет на одежду, я вылетел из-под кровати и бросился к двери. Инга была к этому готова. Рюкзак дернулся от удара краски. Пусть. Лишь бы не в меня.

Я захлопнул дверь. Так, куда дальше? Вниз нельзя, там может быть Димитрий.

Куда тогда?

– Далеко собрался? – на верхней ступеньке лестницы стоял мой телохранитель, направляя пистолет прямо мне в голову.

– Очень, – бросил я и рванул на себя первую попавшуюся на пути дверь.

Раздались шлепки краски по дереву, но меня это мало волновало. Главное сейчас – убежать.

Как оказалось, я ворвался в комнату Димитрия, что мне было только на руку: окна здесь выходят на другую сторону участка, и пусть под окнами не пальмы, а бассейн, вода тоже могла смягчить падение.

Я не стал долго думать, потому что в дверь уже слетала с петель от ударов хозяина комнаты. Окно открылось хорошо, и я прыгнул в бассейн.

Когда вода сомкнулась надо мной, я поднял голову вверх и увидел, что по поверхности растекаются ядовито-зеленые пятна.

«Если не вылезу прямо сейчас, то вся поверхность будет покрыта краской, а значит, когда закончится воздух, мне придется вынырнуть, замараться и «умереть», – подумал я.

Несколько взмахов руками, и я вынырнул у самого края бассейна, куда краска еще не успела добраться.

В один момент я выпрыгнул из воды и стал целью для двоих стрелков: из окна своей комнаты в меня стрелял Димитрий, а Инга, выбежав из дома, отделяла меня от ворот. Забегу в дом – снова окажусь в ловушке. Я понял, что остался лишь третий и последний вариант – забор.

Бежать с мокрой сумкой за плечами было тяжело, но желание не проиграть в самом начале подгоняло. Добежав до границы участка, я перекинул сумку и сам зацепился руками за верхнюю часть досок.

Шлеп.

Пятна краски стали расползаться по доскам и – о, ужас! – мне подстрелили кроссовок. Я подтянулся и перевалился на другую сторону.

Оказавшись в безопасности, правда, на время, я скинул обувь и понял, что Сюмбюля не так-то просто будет обмануть с «ранениями». Краска просочилась через обувь и стала пропитывать носок. Я стянул и его, и так, с одной голой ступней, подбежал к горе, прячась в кустах и за деревьями.