Пиромант. Ступень 1. Неофит

Взгляд прошёлся по сводчатому потолку искусственной пещеры. Некогда расписанный узорами и символикой братства, теперь он представлял обшарпанный, местами облезший до скального основания, местами закопченный свод. Стены выглядели не лучше. Тусклый свет из нескольких окон-бойниц давал достаточно освещения даже для старческих глаз, чтобы хорошо всё разглядеть.

– Жалкая пародия на подзаборную фшигу, где же носит этого трижды проклятого коротышку? – сквозь сжатые от боли зубы процедил Георгий, с трудом поднимая себя в сидячее положение и свешивая худые старческие ноги с лежанки.

Ступни тут же обожгло ледяным холодом каменного пола, заставив старика ещё раз выругаться: – Исчадие, ты опять утащил коврик! Я тебе на неделю запрещу покидать храм!

Из самого тёмного угла комнаты послышалось виноватое поскуливание, а следом из сумрачных теней на свет выбрался зверёк размером с дворового фшига, только зубы у него были куда опаснее. Порождение пустоши, он был подобран Георгием ещё слепым щенком возле тела растерзанной матери.

Исчадие, единственный собеседник и друг старика, притащил в зубах коврик, на котором очень любил спать, и постелил на место. Георгий к тому времени уже нащупал неказистые самодельные тапки, сделанные из старого кожаного жилета, поднялся на ноги и медленной шаркающей походкой двинулся к стоящему в нескольких метрах каменному возвышению. На поверхности этого возвышения располагались причудливые счёты, созданные из камней разного цвета. Три десятка чёрных камней с редкими вкраплениями белых и один алый.

Старческая рука опустилась на счёты, коснувшись камней, затем ухватила крайний камешек с правой стороны и поднесла к глазам.

– Проклятье, ну почему сегодня! – Георгий выругался, опуская белый отшлифованный тысячью рук окатыш в желобок и смещая его в левую сторону доски. – Исчадие, выручай, я один не справлюсь сегодня!

Поскуливающий зверёк нехотя, бочком, словно боялся чего-то, медленно подошёл к Георгию и ткнулся лбом в голень старика. Что-то сверкнуло, человек вздрогнул, а в воздухе запахло палёным.

Исчадие жалобно пискнул и побрёл в свой тёмный угол, неуверенно пошатываясь.

– Спасибо, друг, – прошептал старик, почувствовавший себя в этот момент какой-то питающейся жизненной силой тварью из пустоши.

Уже более твёрдой походкой Георгий вышел из своей кельи в длинный коридор с такими же не дающими много света узкими окнами. Миновав несколько дверей, старик добрался до грубо вытесанного прохода, свернул в него и замер на секунду.