Узы холода

В районе груди было три кровавых следа. Парень медленно упал на колени, а затем повалился на бок. Немец опустил пистолет и сморщился:

– Чарли… – прошептал он, сжимая зубы от душевной боли.

С криком отчаяния Майкл побежал в сторону Ганса. Он выбил из рук пистолет и, набросившись, словно зверь, стал неистово избивать немца. Он успел ударить его несколько раз по лицу, после чего Ганс всё-таки поймал руку Гранта и, заломив кисть, сбросил с себя. От боли разум парня на некоторое время затуманился. Когда он, наконец, поднялся и пришёл в себя, то понял, что стоит у обрыва, а дуло пистолета смотрит ему в лоб.

Ганс ударил Майкла по ноге, и он упал на колени. Искажённое в злобной гримасе лицо немца было в ссадинах, а с виска текла кровь:

– Надо было всё-таки оставить тебя в шахте. – произнес он, тяжело дыша.

Майкл пытался отдышаться.

– Не держи на меня зла, – продолжил Ганс. – Ты бы всё равно не выжил. Рано или поздно попался бы карателям, а они убивают гораздо мучительнее.

Голова Майкла трещала от боли:

– Зачем всё это? Зачем ты обманывал нас?

– Такова жизнь.

Многое в ней от нас не зависит. Я не хотел убивать Чарли, но приказ есть приказ… От тебя мне тоже придётся избавиться.

Майкла трясло:

– Не делай этого… – произнес он тихо.

– Слёзы? – удивился Ганс. – А когда ты бил мне морду, то хоть немного был похож на мужчину.

Пистолет щёлкнул, но выстрела не произошло. Майкл вскрикнул и схватился за голову.

– Кому-то сегодня повезло. – усмехнулся немец и бросил пистолет в снег.

– Ты не убьёшь меня? – с надеждой спросил Грант.

Ганс задумался:

– Нет. За меня это сделают волки.

Ганс ударил Майкла ногой в грудь, и он полетел с обрыва…

В хвойном лесу было тихо. Заснеженные ели и сосны защищали от режущих ветров это место и его обитателей. Олень сосредоточенно жевал лишайник возле пня. Внезапно, из-под снега показалась человеческая рука, и испуганный самец отпрыгнул в сторону, после чего убежал прочь. Майкл высвободил голову из сугроба и закричал от боли.

Он откапывал себя одной рукой и стонал.

– Кажется, левая рука сломана. Не могу пошевелить…

Выбравшись из снежного плена, Грант осмотрелся. Пень, от которого олень с таким удовольствием сдирал лишайник, был всего в метре. Упади он чуть правее и позвоночник был бы сломан. Парень поднял голову на возвышенность, с которой летел. Она была слишком крутой, и забраться на неё без экипировки под силу только профессионалу. Рука заныла с новой силой.