Вечная империя. Вторая часть

Да и бесполезное это было дело. Ну как, скажите на милость, можно дискутировать с человеком, который даже за семейным ужином привык общаться исключительно на своем военно-морском жаргоне?! Причем так, как будто отдавал приказания своим офицерам во время боя? В общем, тихий ужас. А темы вечерних бесед? Вечная империя угрожает нашим колониям! Вечная империя наращивает группировку войск! Вечная империя играет мускулами! Королевство Нальдивия собирается ударить в спину и ввести санкции! Тиар подписал секретный антиаравадский пакт с Орсом! И, разумеется, во всем виновато их близорукое правительство, которое не видит дальше своих капиталов.

Он, Мету-Аштарт старший, все понимает, а эти умники из столицы нет! И далее в том же духе. Никаких тебе литературных вечеров (мать Мету-Аштарта слыла неплохим прозаиком), философских бесед о смысле жизни (младшая сестра училась на философском факультете), разговорах о выведении новых сортов растений (Мету-Аштарт всерьез увлекался селекцией), а только: военные заводы, чаро-пушки, новая сталь для мечей, строительство очередных крепостей и т.  д.

Особое место занимало время, посвященное рассказам о военных подвигах отца! Мету-Аштарт знал их все наизусть и мог отбарабанить без запинки, даже разбуди его посреди ночи. Не то чтобы у юноши была хорошая память на такие вещи, просто, слушая одни и те же истории в тысяча сто сорок первый раз, поневоле запомнишь каждую незначительную деталь. И не приведи Создатель, отец заметит в чьих-то глазах скуку или уличит в невнимательности! Словесное килевание нарушителю обеспечено! Так что приходилось сидеть, изображая восторженное восхищение.

В общем, пришлось ехать служить куда сказали. Поначалу все на корабле его раздражало: паруса, канаты, корабельные катапульты. От качки так вообще с ума можно было сойти. С другими моряками он, впрочем, быстро нашел общий язык. Что-что, а с людьми парень сходиться умел. В этом Мету-Аштарт весь пошел в мать, которая являлась полной противоположностью резкого и вспыльчивого отца.

Прошло пару лет и Мету-Аштарт стал относиться к своей службе более философски. Она даже стала ему немного нравиться. Тем более что Мету-Аштарт сразу попал в группу так называемых «привилегированных», потому что был юношей из благородной семьи профессиональных военных моряков. А это значит, что, будучи юнгой, он являлся скорее учеником, чем слугой, как бывало у обычных подростков.