Гнев солнца

Доктор раскипятился и достал из своих запасов виски не самого лучшего качества, обвиняя Михаила чуть ли не в государственной измене. Академик отвечал, что пусть у нас и Империя, а все-таки конституционная, и он имеет право на собственное мнение. Постепенно разговор перекинулся на спорт и женщин. Засыпал Литвиненко на диване в комнатке Накамуры с мыслями о Екатерине Долгополовой. «Княгиня, надо же! И сказала-то только сегодня, как бы мимоходом. И это после всех их жарких встреч!».

На следующее утро капитан Олафссон исчез.

По всем признакам это было добровольное бегство, так как он захватил с собой все самое необходимое. Но это мало что объясняло…

Сапрыкин раздавал резкие команды относительно поисков пропавшего старшего помощника. Не было пока понятно даже, каким образом капитану удалось скрыться с базы. Подполковник был в ярости и кричал, что все здесь присутствующие сплошные тунеядцы и алкоголики. Оставалось непонятным, имел ли он в виду планету целиком или конкретно находившихся на базе людей. Потом было отдано распоряжение всем посторонним удалиться с базы от греха подальше, это дело, дескать, кадровых военных, они, дескать, сами разберутся.

Дальше Сапрыкин остыл, но академик решил ретироваться, здраво рассудив, что помощи от него все равно никакой, а мешаться под ногами не хотелось. Прихватив с собой еще немного вооружения по мере возможности при всеобщей суматохе, он отбыл к себе на платформу.

Чтобы хоть немного развеяться, Литвиненко принял холодный душ, наскоро проверил показания приборов, перекусил подсохшими еще вчерашними сосисками и хлебцами, запил все обычной прохладной кипяченой водой и решил отправиться к Екатерине.

Кондиционеры здесь, как всегда, работали на полную мощность. Поэтому в специальных кителях смысла не было. Литвиненко нашел княжну там же, где и в прошлый раз, только одежда изменилась. Сейчас на ней был глухой коричневый свитер под горло, на ногах рваные джинсы и потертые ботинки вместо обычных изящных туфелек.

Было видно, что для девушки последние часы не прошли бесследно.

Она лежала на диване, держа в руке стакан с прозрачной жидкостью. Перед ней на столике стояла початая бутылка водки «Столичная» (наверняка настоящей – поставляемой из центральных секторов Империи, раз уж молодая женщина была такого благородного происхождения) и графин с апельсиновым соком. Увидев академика, Долгополова устало взмахнула рукой, приглашая присесть в кресло, и залпом осушила стакан, запив крепкий напиток соком.

– Проходите, Миша.