Гнев солнца

Мы обязательно его возьмем!

Сержант бросился в проход и оказался на небольшой, на удивление хорошо сохранившейся овальной площади, по окружности которой через равные интервалы стояли красные пирамидки идеальной конусообразной формы. Перед зданиями застыли огромные изваяния неизвестных животных – не то ящеров, не то сказочных драконов – подобных на планете не видели. Даже ограниченный Уилсон и остальные солдаты замерли, пораженные редкой для Тихого Омута красотой. Олафссона нигде не было видно. Он как сквозь землю провалился.

– Вот же … твою мать! – оглядевшись, в восхищении пробормотал сержант и крепко приложился к фляжке с виски. Складывалось впечатление, что он не расстается с ней ни на секунду.

Олафссона и след простыл. Попытка поймать беглого капитана опять провалилась. Эх, если бы работали сканеры! Попытка их использовать закончилась ожидаемой неудачей.

Вскоре подошли остальные военные. В тени устроили привал, от жары ничего не спасало. Мостовая раскалилась, воздух пульсировал горячим маревом. Над самым высоким зданием показался вертолет. С ним явно что-то было не в порядке. Машину бросало из стороны в сторону, винтом она задела шпиль строения и снесла его. Сержант Апександропулос чудом смог посадить вертолет на краю просторной площади. Когда он вылез из кабины, все лицо было залито кровью, на лбу образовалась глубокая ссадина.

– Не пойму, да что это с машиной? – бормотал он в легкой контузии. – Как с ума сошла тоже. Не слушается ни руля,… Да вообще не слушается, чтоб ее!!!

Поисковый отряд, наконец, собрался вместе и в изнеможении, за неимением лучшего, потягивал пиво. Академик, в первую очередь, как смог, снова перебинтовал Цоя. Рана кровоточила, но была сквозной и не опасной. Главное, что удалось хоть немного остановить кровь. Транквилизаторы делали свое дело, сознание рядового немного прояснилось.

Александропус вдруг грузно осел, потеряв сознание. На этот раз неиссякаемая фляжка Уилсона послужила благому делу. Он поднес ее к лицу контуженного, и тот от несравненного по своей насыщенности противного запаха через некоторое время зашевелился, пока Литвиненко перевязывал его рану на голове. Они ждали Олафссона, в надежде, что к нему вернется хоть часть здравого смысла. Искать беглого капитана больше никто не помышлял.