Ученик

Они с Маринэ сидели в обнимку на лежанке. Обе хоть и выглядели испуганными, но тот ужас, что я увидел в глазах сестренки, уже исчез, сменившись настороженностью, смешанной с легким любопытством.

– Нет. Скоро придут дозорные, их подожду. Смотри, очаг прогорел.

– Ох! – мать всплеснула руками. – Сейчас, сейчас, я же обещала. Маринэ, милая, помоги мне скорей, пока угли совсем не затухли.

Через пару минут в очаге вновь вспыхнул костерок, а Фарида наполнила хижину деловитой суетой. Маринэ, занятая помощью матери, успокоилась, благодаря чему я почувствовал, как из жилища постепенно уходит напряжение.

Оказывается, стихия хаоса внутри меня отлично чувствует окружающий мир и чутко реагирует на любые эмоциональные всплески. Для меня это стало откровением – дар взаимодействует не только со мной, ещё он реагирует на внешние раздражители. В будущем у меня могут возникнуть из-за этого большие проблемы. Если не научусь контролировать хаос.

* * *

Дозорные появились раньше, чем мать закончила приготовление пищи.

Я к этому времени закончил осмотр туши убитого трикса и уже начал подчищать следы от крови и яда, используя для этого кусок тряпья, которым мы укрывались во время сна.

– Фархат, опять не спишь? – увидев меня, заговорил тот же самый мужчина, что беседовал со мной в прошлый раз. Мать сказала, что это Бархук, старший сын уважаемой Сахи.

– Я бы с радостью уснул, но не с мертвым триксом возле хижины, – ответил я.

– Мёртвым? – чуть ли не хором воскликнули дозорные.

– Да. Повезло, я случайно увидел, как он пытается пролезть внутрь нашего жилища, и удачно подловил его.

– Синай, к старосте, живо! – потребовал Бархук, едва рассмотрел тушу убитой твари, которую язык не поворачивался назвать зверем. Не бывают простые звери столь мерзкими на вид.

Вскоре возле нашей хижины стало людно. Со старостой пришёл один из его сыновей, а с ними и второй дозорный отряд. Тимур тут же попытался расспросить мать о том, что произошло, но был вынужден разговаривать только со мной. Фарида наотрез отказалась говорить о мужских делах.

Сказала, что её сын стал настоящим охотником, а значит, он и старший в хижине.

– Ну, Фархат, рассказывай, как убил трикса, – спокойным, чуть усталым голосом обратился ко мне староста, когда мы отошли в сторону от хижины. В это время охотники уже занимались разделыванием убитой мной твари, при этом довольно эмоционально обсуждая какой-то мешок.

– Повезло, говорю же, – в который раз сказал я и коротко поведал о недавней схватке.