Второе начало волшебства

Храмовников готовят только для защиты. Защиты от нежити, но не для её истребления. Садитесь.

После того, как я сел, Митрофан Михайлович начал забрасывать меня разнообразными каверзными вопросами. Сначала он пошёл по самым, казалось бы, безобидным вещам – спросил какие виды бывают домашних существ, как их задабривать и как бороться, если задобрить не получилось. Но затем, его понесло в болота и леса. Вопросы были всё сложнее и сложнее. В какой-то момент, он перешёл на вопросы, ответы на которые мог знать только студент второго курса.

Но я тоже знал на них ответы, поскольку последние пять лет моим основным чтением были книжки отца.

– Какое у кикиморы самое основное слабое место? Чем отличается заговор от заклятия? Куда нужно бить полевого беса, чтобы обездвижить? Каким образом можно избавиться от Лиха? Как освободиться от хвата Водяного?

Скорость задаваемых вопросов, а также повышающийся тон экзаменатора привлёк внимание других экзаменующихся и даже преподавателей. На один из вопросов, я всё же не смог ответить.

За что получил ещё минус половину балла.

– Ну что ж. Теперь пришла пора оценить ваш боевой потенциал. Произнесите какой-нибудь заговор.

Вопрос был явно с подвохом.

– Н… не могу. Запрещено без лицензии.

– В стенах академии, ученикам и экзаменующимся разрешено продемонстрировать практические умения по просьбе преподавателя. Действуйте.

– Какой заговор произнести?

– Удивите меня.

Я лихорадочно соображал, каким заговором я могу удивить такого именитого храмовника.

И не придумал ничего лучше, кроме как произнесения заклинания укрощения огня.

– Именем огня, силы мне предай, дым вокруг оставь, только не сжигай.

Я подумал, что после произнесения моих слов, на нашем столе погаснет свеча. Но результат превзошёл все мои ожидания. Сила, поднятая моим голосом, резко взмыла ввысь, в центр комнаты, а затем обрушилась резким ветром на все свечи в комнате. Ветер, не найдя, где вырваться наружу, также заколыхал все занавески и сорвал все бумажки, лежащие на столах.

В шуме ветра, который навёл этот беспорядок, я расслышал свои слова, перемешавшиеся с чьими-то ещё. Мне даже показалось, что я почти понял, что за слова звучали вместе с моими. Но затем, в зале на несколько мгновений стало темно и тихо. Был слышен лишь шелест бумаги, опадающей на пол. После чего, словно по чьей-то воле, все свечи вновь зажглись. Я же всё это время ошеломлённо оглядывался по сторонам. Такого никогда раньше не было.

– И… извините.