Второе начало волшебства

Уже убегая в сторону выхода с кладбища, я услышал удивлённый вскрик – крышку гроба открыли и обнаружили только пустоту. Посмеялся про себя – пусть будет им наказанием за безалаберность. Получат они ещё от Митрофана Михайловича.

Добравшись до корпуса, в котором обычно ночевал, я обнаружил, что в моей комнате до сих пор горит тусклый свет – видимо, мой сосед, Борька, не смог уснуть в темноте после случившегося. Он тоже был на том посвящении. Заходить в корпус с главного входа я не решился – мне явно должно было достаться от комендантши.

Да и выдавать свой поздний приход я не собирался – Митрофан Михайлович быстро бы сложил одно с другим и понял, кто на самом деле сбежал из склепа. Поэтому я тихонько прошмыгнул к водосточной трубе, по ней забрался на крышу. И уже с неё аккуратно спустился на карниз второго этажа, полностью опоясывающий здание.

Карниз был сделан таким образом, будто кто-то специально сделал его для тех, кого поселили на втором этаже, и у кого не было возможности залезать в окна по ночам, как у учеников, живущих на первом.

Баланс сил, так сказать. В общем, мы все были благодарны неизвестному строителю. У нас даже традиция завелась похлопывать по стенам нашего корпуса в знак благодарности, каждый раз, когда приходилось тайком сбегать из своей комнаты часа или возвращаться в неё во время комендантского часа.

Я тихонько постучался в окно, нашим с Борькой условным стуком. Какое-то время никто не отвечал. Я повторил условный стук.

Опять молчание. А потом, окно тихонько отворилось. И из него высунулось удивлённое заспанное лицо моего соседа.

– Ванька? Ты живой что ли? Я думал, тебя мертвяк погрыз! Думал, всю ночь спать не буду, но, видимо, всё же, вырубился.

Я попытался сказать что-нибудь, но в горле так сильно пересохло, что получился только хрип. Глаза Борьки расширились от ужаса, я замахал руками, что напугало его ещё больше и тот попытался спрятаться обратно. Я рванулся вперёд, не давая тому закрыть окно, и завалился вместе с ним в комнату.

Тот завопил от страха.

– Не ешь меня нечистая. Сгинь!

Я быстро заткнул ему рот ладонью и повертел пальцем у виска. Дождался, чтобы тот успокоился, а потом взял кувшин воды и от души напился. После чего выпалил на одном дыхании:

– Живой, конечно, не видишь, что ли? Стал бы я к тебе стучаться и на карнизе торчать?

За дверью по коридору кто-то затопал, я быстро прыгнул на кровать и укрылся одеялом.