Эпитафия

Мне хотелось задать вопрос, но все и так ясно! Пламя моей любви перешло и на Смерть, даже возникло человеческое желание обнять мою странную подругу. Кажется, она почувствовала этот жар.

– У тебя мало времени, идёт уже второй день. Хорошо бы успеть расплести клубок.

И снова кромешная тьма, звуки погасли, уединение. Все это время я держался за нить и теперь пора её дернуть. Клубок покатился, обрисовывая дни прошлого.

VIII

Какая же странная штука, эта жизнь, всего одна встреча сумела перевернуть её с ног на голову.

С того вечера во мне постоянно зияет Елена, её голос, руки, глаза, рождая невероятной силы чувства.

Артуру я ничего не сумел рассказать при встрече, слишком неподъемной оказалась эта задача. Всё чем мы с ним занялись, так это подсчитали будущее, как самый обычный пример. Это надо было видеть – огромный бугай с грубым лицом и гигантскими мышцами рассчитывает тысячи переменных, с миллионами формул, перелистывая страницу за страницей. А главное, как ловко и точно!

– Ну вот и все, через 8 лет и 2 месяца отчалим.

Диплом уже будет в кармане, денег отложим достаточно, устроиться успеем, да и улетаем зимой, чтобы сэкономить. Начнётся наша жизнь! – Закончив все выводом, его лицо наконец растворилось в улыбке, спала напряженность и угрожающая сила.

А я уже зажил, с того самого дня, после объятия во мне началась жизнь. Следующий день я тоже провел с Еленой, водил её по моим любимым улицам города, рассказывая, чем ампир отличается от классицизма и почему так много стран отказалось строить многоэтажные муравейники.

– А мне нравятся эти тесные квартирки и убогие подъезды их соединяющие. Разрисованные лифты и каменные дворы наполнены своим шармом. Одно мне не нравится, люди. – Её брови немного нахмурились, но даже это изменение в ней, очаровало меня. – Предупреждаю, у меня много странностей.

Совсем скоро стемнело и мы остановились на пустующей детской площадке, заняв малюсенькие качельки, едва втиснувшись в них.

Фонари с трудом справлялись со своей задачей, нас окутывал мрак. Елена полностью скрывалась в темноте, только бледный краешек профиля её лица выглядывал из-под качающегося каре. Я едва мог рассмотреть, как дрожат её хрупкие губы, разговаривая со мной, полушёпотом.

– Знаешь, хоть у меня и много тех, кого обычно называют друзьями, я их совсем не считаю друзьями. Льстецы, честолюбцы ну и просто животные, жаждущие мяса.