Лучи уходят за горизонт

Она заметила, что он что-то делает руками, пытается её отодвинуть, но очень вяло и неуверенно. Элизабет высунула язык и дотронулась до его сухих губ, взяла его пенис пальцами, лаская и неторопливо двигая вверх-вниз. Китаец ещё раз дёрнулся, виновато озираясь, но, несмотря на стеклянную дверь и огромное количество людей, на них никто так и не посмотрел. И, что важнее всего, пограничники ушли.

– Я просто работаю, – сказала тихо Элизабет. – Это просто моя работа…

Китаец вдруг содрогнулся, его глаза закатились.

Элизабет почувствовала, что его член пульсирует у неё в руке, и погладила его. Сперма намочила пальцы, но она не спешила убирать руку.

– Пожалуйста, – прошептала она китайцу. – Прошу вас, просто дайте мне остаться здесь…

Китаец застонал. Элизабет пригнулась и коснулась его лица своим носом.

– Прошу вас… – повторила она.

– Идите… – сказал китаец. – Нет, я не…

– Спасибо вам… – ответила Элизабет.

– Э-э… Вы… Пожалуйста…

Элизабет медленно убрала руку и липкими от спермы пальцами застегнула ему ширинку.

Ещё раз прикоснувшись к его щеке, она поблагодарила его, взяла сумку и забежала внутрь вагона. Пограничники здесь уже проходили, и Элизабет вернулась на своё место у открытого окна. Через него залетал холодный ветер, тут же превращавшийся в пар.

Элизабет села под окном, держа сумку в руках, как младенца. Её трясло, она с трудом заставила себя посмотреть в тамбур, но, кажется, китаец ушёл.

Повезло. В этот раз повезло, подумала она, пытаясь восстановить дыхание. Она вытерла пальцы о плащ.

Через несколько минут поезд тронулся. Когда через час дорога пошла вверх, в вагоне стало совсем холодно, и Элизабет пришлось встать и закрыть окно.

5 мая 2039 года. Пекин—Тяньцзинь—Нампхо

После холодного заснеженного Тибета, инея на стёклах окон и слабенького отопления в вагоне Элизабет обрадовалась городской духоте и жаре. Пекин напоминал Дели, только был чище и малолюднее.

Прохожие на улицах двигались по сигналам светофоров, на тротуарах не было нищих и попрошаек. Машины адски гудели и с трудом пропускали пешеходов, но не из любви к скандалам, а из-за спешки.

Когда Элизабет вышла с Западного вокзала Пекина, от обилия цветов у неё закружилась голова. Небоскрёбы и высотки Дели блестели на солнце, покрытые солнечными батареями и стёклами, но были разной формы и стояли в беспорядке.