Спасти внутреннюю Японию

Часто с бабушкой сидели возле столика со скамейками. Я любил там находиться, но когда приходили туда другие люди – нам приходилось ехать чуть дальше. Это была осень, когда листья осыпались и валялись под ногами. Я был укутан, как якут и смирно сидел, глядя вдаль. Однажды ко мне подошла девочка. Она была очень милой, чистые вещи, ухоженные волосы торчали из симпатичной шапочки. Впервые я заговорил с женским полом в двенадцать лет.

– Привет. Я часто на тебя смотрю из окна.

– Привет, зачем?

– Не знаю, просто.

А зачем мы что-то делаем?

– Тоже верно. – Она задавала мне вопросы, такая смешная, с косичками, запускала руки в волосы, прикусывала губки, улыбалась. Мы беседовали налегке. Но в какой-то момент она всё же спросила:

– Что с твоими ногами? Почему ты не ходишь?

Я, немного смущаясь:

– Их нет, поэтому и не хожу.

– Ха-ха-ха, а ты смешной. Как же их нет, когда вот они? – И она ткнула в них пальцем.

– Это иллюзия. Их нет.

– Я не понимаю. Что значит «иллюзия»?

– Муляж.

Это просто муляж, ног нет.

– А где же твои ноги?

– На войне оторвало!

– Ого! Что, правда? Ты воевал?

– Да, я и сейчас на войне.

– Да ну? И с кем же ты воюешь?

– С самим собой.

– Ты странный.

– Хорошо. Это хорошо. Зато ты нестранная.

Она немного смутилась, потом разозлилась.

– Знаешь что? Лучше быть нестранной, чем такой, как ты.

– Поверь, я бы многое отдал за твою жизнь. – Она совсем не поняла меня, но я очень пытался понять её. Бабушка закричала:

– Миша, нам пора, закругляйся.

– Хорошо, бабушка. Пока, девочка, приходи еще. – Ответа не последовало. Мы постояли несколько секунд, в надежде, что она что-то скажет, но она молча ушла… и бабушка покатила меня домой.

После этой встречи я целый день думал о ней. Даже не узнал её имени, мне так приятно общаться. Общение с ровесниками – это очень хорошо и это даже лучше, чем читать. Когда читаю, то я как будто только слушаю писателя, а так я могу говорить. Я буду с ней разговаривать и мы будем проводить с этой девочкой время.

На следующий день её не было. И через неделю тоже не было. Бабушка уже не хотела меня возить, но я настаивал и настаивал, и настаивал. В какой-то момент она наотрез отказалась, но я чувствовал, что сегодня она придёт и использовал свой козырь. Я сказал: «Бабушка, у меня нет ног. Жизнь меня и так побила, зачем ты меня добиваешь?» После моих слов бабушка ничего не сказала. Она молча ушла в комнату и её не было несколько минут.